- И, скорее всего, вернулись Вы не через пять минут. Вы что не слышали грохота? – Надя смотрела на свою, так называемую, мачеху, как директор школы на провинившуюся школьницу, которая накрасила ресницы или пришла в слишком короткой юбке. – Где он сломал ногу, в каком месте? Шейку бедра? А?
Прежний пыл и уверенность Маргариты куда-то улетучились, она вжалась в скамейку и втянула голову в плечи.
- Н-нет, не шейку, голень или бедро. Перелом не сложный, там инсульт серьезный, как сказали врачи. Я не справлюсь, я не смогу… - Она снова закрыла лицо руками.
Наде даже стало жалко ее, хотя жалеть эту тетку было совсем не за что.
- Ясно, ладно, давайте контакты больницы, врача и пенсионную карту отца. Я так понимаю, на «памперсы» Вы тоже тратиться уже не собираетесь с моим появлением? – Надя уже начала крутить в башке различные комбинации, как и что делать, учитывая, что живет она в Бахчисарае, квартира в Питере сдана, а папашка пока не транспортабелен. «Ничего, подключу Дашку, в конце концов, Витю. Сколько он крови у меня выпил, пусть поможет хотя бы связями».
Маргарита стала лихорадочно рыться в сумке, через минуту извлекла оттуда смятый листочек с наименованием какого-то лекарственного препарата, где было записано имя и номер телефона лечащего врача. Она охотно протянула его Надежде.
- Вот, Георгий Борисович, его лечащий невролог. Хороший, мне понравился, молодой.
Надя покрутила в руке бумажку и положила себе в сумку.
- Пропуск на посещение надо выписывать? Или так пускать будут, когда их реанимации выпустят? Не знаете?
- Не знаю. Узнай у них. Должны пустить, думаю… - Маргарита тяжело вздохнула.
- Карточку! – Требовательно сказала Надя.
Маргарита снова сжалась в комок, но она уже поняла, что Надя – это не ее тюфяк-папаша, если что и двинуть может. Уж больно был у Надюшки воинственный вид.
- Наденька, я должна тебе сказать. – «Раиса Захаровна» стала говорить практически шепотом, что Надя пришлось нагнуться вплотную. Он мачехи пахло каким-то борщом или жареным луком. Бр-р-р. Мама никогда такого себе не позволяет, особенно, если надо куда-то ехать. А эта, видимо, прямо на халат накинула плащ и двинула в город. – Мы с карточки Виталика платили за квартиру… квартиры, нашу, дочки и сына, и еще за кружки Маси, Мася – это внучок мой, младший. Виталик его даже водил в группу раннего развития, – от воспоминаний Маргарита вся зарделась, заговорив про внука. – У тебя же мальчик или девочка?
- У меня девочка. Только Виталик ее даже ни разу не видел живьем, лишь на экране телевизора. Так что там с карточкой? Очень нужная карточка, как я понимаю, но придется вернуть. – Надя понимала, что от гнева у нее сорвет «крышу».
- Дело в том, что я с этими банками не очень умею, мне там сделали автоплатежи, как только пенсия приходила, все эти квитанции там как-то оплачивались, было очень удобно. А что же теперь делать?
Надя уже устала от этой тягомотины, его начинало трясти.
- Поехали в банк. Доверенность, надеюсь, имеется?
- А, может, ты мне карточку оставишь? Виталя говорил, что у тебя муж-миллионер, спасет тебя что ли эти двадцать тысяч в месяц? А нам как раз квартирки оплатить, мы уже привыкли.
И тут "Остапа понесло". Хотелось придушить эту борзую бабу, которая просто обнаглела с отцом Нади, а теперь собиралась сесть на шею и к ней.
- Тетя, алё, берега не путаем. Все хорошо с чердачком, зубки не жмут? Миллионер, да хоть миллиардер. – Надя как-то раз ездила с Виктором на своего рода «стрелку», это, конечно, не «стрелки» в 90-е со стрельбой и кровищей, но один участник «по фене ботал» очень складно. Что характерно, два раза можно было не повторять, текст его речи Надя запомнила сразу. И тут данная терминология вполне пригодилась.
Несмотря на то, что «тетя» почти ничего из сказанного не поняла, но по интонации додумала, что это было последнее китайское предупреждение.