- Хорошо, Надя, поехали в банк, он до восьми, кажется, сейчас я посмотрю электричку. – Маргарита снова полезла и стала копаться в своей сумке, как в урне с мусором.
- К черту электрички, – бросила Надя и, подойдя к дороге, вытянула руку и стала «голосовать», чтобы поймать такси.
Глава 36
Созвонившись с лечащим врачом отца, Надя договорилась о встрече с ним. Врач оказался действительно деловым и конкретным. Он не стал ходить вокруг и около и сразу объяснил, что у Виталия Николаевича помимо того, что случился инсульт, так он еще сильно ударился головой и всем телом о землю при падении, поэтому надо ждать, когда срастется нога, потом попробовать провести ряд реабилитационных мероприятий, а затем все-таки выписывать и долечивать его дома или еще в каком-то специализированном заведении.
- Надежда Витальевна, скажите, пожалуйста, а это Ваша мама до этого приходила? - Доктор пытался выяснить подробности.
- Нет, мои родители расстались десять лет назад, это его новая жена. Вчера я тоже увидела ее впервые. А что? – Недоуменно спросила Надя.
- Слава Богу, я уж испугался. У Вас не может быть такой мамы. Вы такая симпатичная и приятная, а та дама, в основном только выясняла, как бы на подольше оставить Вашего отца в клинике, причем, за счет государства. Она принесла пачку подгузников и сказала, что у нее больше нет денег, что его должны лечить бесплатно, он кандидат в мастера спорта по волейболу. Очень неприятная мадам. – Георгий Борисович с улыбкой и сожалением посмотрел на Надю.
- Да-а-а-а, она уже объявила мне, чтобы я забирала своего «овощного» папу, ей он больше не нужен, отработал обязательную программу. Еле карточку с пенсией вырвала, прямо приросла к ней. Они с нее все квартиры оплачивали, понравилось. Ну, да, ладно. Когда папу переведут в палату? Скажите, что нужно, я все принесу. Он совсем без сознания? – Надя очень боялась, что ответит доктор.
- Сочувствую Вам, бывают такие мегеры. Хорошо, что с дочерью повезло. В общем, он условно без сознания, глазами может реагировать на вопросы. Речь пока не восстановлена. Я этой дамочке предлагал в реанимацию к нему пройти, она категорически отказалась. Вы пойдете? – Доктор вопросительно посмотрел на Надежду.
- Конечно, я думала, что нельзя. – С этими словами она поднялась со стула и быстро пошла за Георгием Борисовичем в отделение «ОРИТ».
Реанимационная палата, в которой находился Виталий Николаевич Ковалев находилась в самом торце здания. В ней он лежал один.
- Зайдите минут на пять не больше. Последите за его реакцией. – Доктор похлопал по плечу Надю и открыл перед ней дверь, она вошла.
Отец лежал, накрытый простыней, отовсюду торчали трубки, провода, стояли мониторы и счетчики. Надя присела рядом на табуретку и взяла папину руку в свою.
- Здравствуй, пап. Как же ты так? Не уберег себя. – Надя посмотрела на его лицо, веки слегка дернулись, как будто он услышал ее слова.
- Ну, ничего, врачи здесь хорошие, лечат тебя отлично, скоро в палату переведут. Ты только сам старайся, нога чтобы быстрее срослась. Думай, что надо скорее поправляться. – Отец приоткрыл глаза и слегка дернул пальцами руки. Надя приподнялась и посмотрела на него. Монитор показывал артериальное давление 130 на 85, пульс - 80. Практически, как у космонавта, пульс только высоковат.
- Пап, ты только не волнуйся, как только здесь тебя полечат, я заберу тебя к себе. Все будет хорошо, поедем в Крым жить, там очень хорошо, там быстрее выздоровеешь. – Она сжала пальцы его руки, отец как будто попытался сжать ее руку в ответ. Надя снова приподнялась и посмотрела на его лицо. На этот раз глаза его были закрыты, а по щеке текла большая слеза. Дверь в палату открылась и Георгий Борисович жестом показал Наде, что пора выходить.
Через десять дней после инсульта и падения Виталия Николаевича Ковалева перевели в палату. У Нади, как-то так совпало, еще были дела в городе, поэтому она четко держала руку на пульсе, что происходило с отцом. Несмотря на все тяжелые прогнозы, ситуация оказалась гораздо легче. Речь была вполне вменяемой, ноги еще не слушались, к тому же одна была вообще в гипсе, а руки как раз начинали оживать. Георгий Борисович позвонил Наде и сообщил, что папа в палате и можно его проведать. Закончив с работой, она поехала в Пушкин. Было и радостно, и страшно. Надя привыкла всегда видеть папу бодрым, подтянутым спортсменом, ни минуты не сидящим на одном месте, и в то же время воспоминания из отделения реанимации наводили на нее печаль. «Господи, сделай так, чтобы папа встал на ноги. Он же не сможет жить по-другому!»