С Виталием Николаевичем они по какому-то стечению обстоятельств оказались за соседними столами в кафе. Слово за слово и начался сценарий практически, как в фильме «Любовь и голуби», только в данном союзе "женщина – мужчина" наоборот мужчина был интеллектуалом и эрудитом, а женщина уровнем попроще и постоянно смотрела ему в рот. Причем, смотрела она на него как-то так преданно и самозабвенно, что Виталий Николаевич почувствовал себя в некотором роде альфа-самцом. С Татьяной у них были равноправные партнерские отношения, просматривался паритет и право голоса у обоих. В сложившейся ситуации своим поведением Маргарита настолько развила в нем осознание собственного превосходства, что ничего другого, кроме как доминировать он больше не собирался.
Трех недель оказалось достаточно, чтобы Ковалев полностью вжился и погрузился в эту роль, параллельно подлечив ногу. Постоянный елей, который Макаровна задувала ему в уши превратился в некоторого рода ежедневный «Отче наш». В результате, когда пришло время уезжать, она сказала ему, что "зачем же ехать туда, где тебя не ценят, вот у меня тебя ждет царский трон".
По горячим следам Виталя позвонил Татьяне и, не долго расшаркиваясь, объявил, что полюбил другую женщину и собирается далее проживать с ней под ее крышей. Татьяна Михайловна предложила не рубить с плеча, а встретиться и поговорить. Виталий Николаевич, казалось бы, согласился. Но тут возникли еще дополнительные отягчающие обстоятельства: Маргарита Макаровна страшно довольная результатом трёхнедельной работы испугалась, что вне стен санатория все может легко вернуться на круги своя, и по совету подруги прибегла к магии и легкому привороту, с помощью ведуньи провела определенный ритуал. Целью всего этого было – отвернуть Виталия от его семьи и "прилепить" к ней, грех на душу Макаровна взяла непомерный, и когда Татьяна Михайловна второй раз позвонила мужу с тем, чтобы назначить встречу, он сказал, что им больше не надо встречаться никогда.
Глава 38. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. АПРЕЛЬ 2022 ГОДА
Надя приехала в Пушкин в больницу поговорить врачом. Георгий Борисович был на месте.
- Здравствуйте, доктор. Как там наши дела? Когда можно забирать папу?
- Здравствуйте, Надежда. Дела получше, но ноги еще не очень работают. Нужна будет коляска. По большому счету, процесс восстановления может занять достаточно длительное время. Я бы порекомендовал Вам поискать профильный санаторий, плюс ко всему важны ежедневные упражнения и массаж. Только труд и упорство способны творить чудеса. Вы ж понимаете, спасение утопающего – это дело рук самого утопающего. Если пациент хочет жить, медицина бессильна. Я желаю всем вам здоровья и скорейшего восстановления. Я думаю, между майскими, перед Днем Победы можно будет выписать Виталия Николаевича. Вы заберете его к себе в Крым?
- Спасибо, Георгий Борисович. Да, папа поедет со мной, получается, что у него теперь есть только я. Не способный крутить гайки и забивать гвозди он своей новой жене больше не нужен. Что поделать, хорошо, что, хотя бы есть я и моя семья. – Надя улыбнулась. – К нему сейчас можно?
- Да, конечно, только что был обед, пройдите, он стал гораздо живее и речь увереннее. Сразу видно, что спортсмен, борется, не сдается. – Доктор взял Надежду под руку и предложил проводить ее к отцу в палату.
- Здравствуй, пап. Как ты себя чувствуешь? – Надя присела на край койки.
Виталий Николаевич полусидел и уже более осознанно смотрел на дочь.
- Здравствуй, дочка. Жив, голова начала «варить» получше. Нога должна скоро срастись. Наверное, выпишут скоро. Я тут сколько уже прозябаю? Две недели или три? Потерялся...
- Папа, ты здесь уже две недели. Хорошо, что я оказалась в городе. Надо купить коляску, и мы поедем к нам в Крым. Понимаешь?
- Как в Крым? А где Рита? Почему она не пришла? С ней что-то случилось? Почему она не пришла ко мне ни разу? – Ковалев начал размышлять, способность к анализу начала возвращаться.
Надя встала с кровати и сделала несколько шагов к окну. Она посмотрела на деревья, которые уже начали распускаться, везде, хотя еще не очень уверенно, но уже чувствовалось дыхание зрелой весны.
- Дорогой папа, не хочу тебя огорчать, но твоя Маргарита попросила меня забрать тебя к себе. Я уж не знаю, что она там напридумывала, но так вероломно забрав тебя, она не менее безжалостно от тебя отказалась.