Глава 44
Наде нравилось, что мама, папа и Саша стали часто гулять вместе. Отцу сняли гипс, и он уже передвигался с палочкой, чисто для страховки, хотя он хорохорился и пытался вести себя так, как будто бы ничего не произошло. Виталий Николаевич по своей сути был нормальным и выносливым мужиком, честным, верным и порядочным, пока внутри его души не похозяйничала очень нечистоплотная женщина. Нечистоплотная на руку и духовно. Которая, встретив хорошего мужчину, сразу решила прибрать его к рукам, не гнушаясь никакими средствами. Она так боялась, что он исчезнет, то применила к нему недопустимый ритуал, который напрочь снес ему мозги. Надя как-то заглянула к отцу в комнату.
- Пап, слушай, а ты со своей Ритой разводиться собираешься? С тебя-то, конечно, уже ничего не поимеешь, ободрали они тебя, как липку, но так, для порядка, зачем она тебе даже формально? Хочешь, я Витьку попрошу, он пришлет к ней адвоката, все уладим. У Виктора по мою душу культивировано хроническое чувство вины, поэтому он сделает все, что я попрошу. Я не злоупотребляю, но в каких-то случаях пользуюсь этим. А, как считаешь?
Виталий Николаевич почесал затылок.
- Вообще-то надо закончить вопрос. Вечером наберу ей, если Витя поспособствует, буду рад. Честно говоря, встречаться с ней больше не хочу.
Надя позвонила Дашке и попросила, чтобы она узнала у Вити про адвоката. Теперь при наличии Даши Надя всегда действовал через нее, так было и проще, и порядочнее. Предварительно договорились, ждали, когда отец созвонится с «Захаровной». Ковалев все откладывал, решил позвонить вечером в 19.00. А в 18.30 ему позвонили с неизвестного номера.
- Алло, Виталий Николаевич?
- Да, это я. А кто говорит? – Отец не понял, кто ему звонил.
- Меня зовут Тереза, я старшая дочь Маргариты Макаровны. Вы меня не знаете. Дело в том, что сегодня Маргарита Макаровна скончалась в карете скорой помощи, пока ее везли в больницу, ее сбила машина. Мне позвонил мой брат, мы не общались много лет. Он попросил меня позвонить Вам. Вы же были с моей матерью в зарегистрированном браке?
Виталий Николаевич от неожиданности поперхнулся.
- Да, я был ее мужем, но по ее желанию я был выставлен практически на улицу, после того, как меня разбил инсульт, и я сломал ногу. Собственно, приношу свои соболезнования. Ничем более помочь не могу. Спасибо за информацию. В данном случае, теперь мне разводиться не надо.
- И это все? – Тереза как-то неопределенно хмыкнула. – А Вы не хотите поучаствовать в похоронах? Брат сказал, что все деньги семьи были у Вас. Мать занималась с внуками, билась, как рыба об лед. Как Вы это прокомментируете? Он мне сообщил другую информацию. Никто Вас не выгонял, Вы сами сбежали из Питера со всеми деньгами к дочке в Крым. Я вообще не в курсе дела. Я сама мало общалась родней.
- Уважаемая Тереза. Как говорится, не знание закона не освобождает от ответственности. Спросите у братца, что это за квартира в ЖК «Северная долина» и на какие деньги она приобретена?
Тереза снова зашуршала на том конце провода.
- Я не знаю, что там у вас происходило. Но брат мне сказал, что ему нечем заплатить за квартиру, у него долг за четыре месяца.
Виталий Николаевич засмеялся, ему, как будто стало легче.
- Тереза, а я-то чем могу ему в этом помочь? Это же у Вашего брата не оплачена квартира? Вы спросите у него, он не пробовал работать? В принципе, в таких случаях это работает.
В трубке резко что-то щелкнуло и связь прервалась. Вот и все. Риты больше нет. Внутри что-то сначала ёкнуло, сжалось, но потом как-то отпустило. «Как же она так? Развод разводом, но не смерть. Почему так произошло?» С другой стороны, после того, как Ковалев стал недееспособным, она ни разу не поинтересовалась, жив ли он-то вообще или нет.
Виталий Николаевич пошел к Наде сообщить о трагическом событии.
- Надин, мне сейчас позвонила дочь Маргариты. Риту сбила машина… Ее больше нет. Можешь не звонить Вите.
- Царствие небесное. – Надя индифферентно посмотрела на отца. – Еще вопросы?
- Нет, нет, все, спасибо, дочка. – Виталий Николаевич уже более уверенной походкой, опираясь на трость пошел к себе.
Ковалев сел на кровать. Вся жизнь пронеслась перед его глазами, голодное послевоенное детство, школа, Ленинград, институт, Таня, маленькая Надя, море, солнце, песни у костра, потом темнота, в темноте вспоминать было нечего. Потом снова перед глазами появилась Таня, молодая, в ситцевом сарафанчике, улыбчивая, с кудряшками. Каким же надо быть ослом, чтобы проворонить такую женщину. Виталий Николаевич зашкандыбал в ванную, побрился, причесался, почистил зубы, побрызгался одеколоном. Переодевшись, он сказал Наде, что пошел погулять, вышел на улицу. Нога уже почти слушалась, еще было немного больно, но, в целом, кость срослась нормально. Он зашел в магазин, купил бутылку самого дорогого «шампанского» и самую дорогую коробку конфет. До дома Татьяны Михайловны было не более километра. Ковалев решил пройти этот путь самостоятельно, не вызывая такси.