Перелет занял по ощущению бесконечное количество часов. Маша сидела у иллюминатора, смотрела на проплывающие внизу облака, на синеву, переходящую в чернильную темноту. Оля спала рядом, уткнувшись в Машино плечо, ее рыжие кудряшки разметались по подушке. В какой-то момент, когда солнце уже клонилось к горизонту, а самолёт приближался к американскому побережью, Маша заметила что-то удивительное. Небо не было привычно розовым или оранжевым на закате. Оно приобрело нежный, призрачный сиреневый оттенок. Словно кто-то пролил фиолетовую краску по горизонту. Это было так красиво и необычно, что девушка замерла, вглядываясь в эту магию. В голове мелькнула мысль – лавандовый. Тетя София, её "Лавандовый роман", и теперь такое же небо. Показалось, что это хороший знак. Что-то внутри тихонько шепнуло: "Всё будет хорошо".
Наконец, приземлились. Аэропорт Нью-Йорка встретил нас гулом, суетой и запахом чужой земли. Девушки прошли таможенный и паспортный контроль, забрали багаж и выбрались наружу. Сердце колотилось от нервозности и ожидания. Как это – приехать в чужую страну, где у тебя только дом, который ты никогда не видела, оставленный почти незнакомой тетей?
В аэропорту их ждал человек в строгом костюме с табличкой "Мария Петрова". Поверенный. Он оказался невысоким, пожилым мужчиной с добрыми глазами по имени мистер Дэвис. Он говорил спокойно, размеренно, объяснил, что все документы уже готовы, и он отвезет их прямо к дому.
По дороге мистер Дэвис немного рассказал о тете Софии. Оказалось, она была удивительной женщиной – яркой, независимой, много путешествовала. Писательство было ее страстью, но и жизнь вне страниц была насыщенной. Он упомянул, что у нее была страсть к лаванде. Она привозила ее саженцы из разных уголков мира.
- Она была немного… эксцентричной, мисс Петрова, – улыбнулся мистер Дэвис. – Но очень доброй. И очень любила этот дом. Думаю, ей бы понравилось, что он переходит к вам. Других наследников мы не нашли.
Они ехали довольно долго, в окне машины мелькали незнакомые пейзажи, менялся свет, менялось все. Чем ближе мы подъезжали к пригороду, тем тише становилось на дорогах, больше появлялось зелени и уютных домиков. Наконец, машина свернула на тихую улочку, обсаженную деревьями, и остановилась перед небольшим, но очень милым двухэтажным домом с покатой крышей и верандой.
Первое, что бросилось в глаза – это цвет. Невероятное количество лаванды! Она росла повсюду: вдоль дорожки, под окнами, пышными кустами у крыльца. В воздухе стоял густой, сладковатый аромат, который словно обволакивал. Цветы были всех оттенков сиреневого и фиолетового, некоторые уже отцветали, другие только набирали цвет. Весь двор был настоящим лавандовым морем.
Оля ахнула и бросилась вперед.
- Маша! Ты видишь?! Это просто невероятно! Сказка! Сколько ее! Это так… так волшебно!
Она бегала по дорожке, восторженно размахивая руками, словно маленький ребенок, попавший в сказку. Ее рыжие кудри прыгали, а веснушки, казалось, стали еще ярче от радости. Ее восторг был искренним и таким заразительным. Глядя на нее, Маша не могла не улыбнуться.
Она стояла рядом с мистером Дэвисом, держа в руках тяжелый пакет с документами и ключами, и просто смотрела на этот лавандовый рай. Это было больше, чем просто дом. Это было послание. Название романа, цвет неба, и теперь этот двор… Словно тетя София оставляла Маше не просто недвижимость, а какой-то символ, знак. Все это не могло быть просто так. Чувство надежды, то самое, что мелькнуло в самолете, стало сильнее. Возможно, это действительно был шанс начать все сначала. Шанс найти себя, найти свое место. Шанс на свой собственный "лавандовый роман".
Мистер Дэвис улыбнулся.
- Вот, мисс Петрова, – сказал он. – Теперь это ваш дом. Если возникнут любые вопросы, вот моя визитка. Не стесняйтесь обращаться.
Маша поблагодарила его. Он еще раз сжал её руку, сел в машину и уехал. Подруги остались вдвоем. Перед нами был дом, окруженный ароматным сиреневым морем цветов, и совершенно новое, неизведанное будущее.
Оля подбежала к Маше, сияя.
- Ну что? Идем смотреть твоё королевство?
Маша кивнула, все еще чувствуя легкое оцепенение от масштаба происходящего. Девушки сделали шаг к двери. И этот момент услышали мужской голос.