— Я вполне смогу разобраться здесь и без помощи нашего старшего слуги. — Он порылся среди свертков пергамента и, взглянув на слугу, не поднимая головы, холодно улыбнулся. — А вот кувшин с пивом будет очень кстати. Судя по вчерашнему пьяному шабашу в гостиной, пива наварено достаточно много, не так ли?
— Да, сэр. — Молодой человек поспешил удалиться, его прыть отличалась от того полного безразличия, с которым до сих пор довелось сталкиваться Джослину в этом замке. Слуга быстро вернулся и налил Джослину полный кубок густого золотистого пива. — Лучшего пива вам не найти во всей округе вплоть до Ньюарка, милорд, — заявил он с гордостью. — И я это говорю не потому, что его варит моя тетка.
Джослин сделал большой глоток, смакуя горьковатый солодовый вкус напитка.
— Ты прав, — сказал он и, улыбнувшись, добавил: — Передай благодарность от меня своей тетке. У нее действительно хорошо получается. — И он медленно прошелся пальцами вдоль гладких деревянных косточек, натянутых на нитку между рамой счетов.
Слуга, которого уже можно было отпустить, смотрел на него озадаченно, затем кашлянул. — Вы, правда, знаете, как этим пользоваться, сэр? — он показал на счеты.
Джослин пожал плечами.
— Здесь нет никакого колдовства и не нужно большого ума. Меня научили этому монахи в Лентоне, когда я был еще мальчиком. Мы обычно считали овец, которых пастухи пригоняли на стрижку.
— Но вы же воин, сэр! — На лице слуги читалось недоумение.
— Разве это означает, что я должен владеть только мечом и луком? Конечно, удобно, когда эту работу для тебя делает кто-то еще. Но никогда не мешает проверить, правильно ли она выполнена, не правда ли? И здесь мое знание, полученное в монастыре, как нельзя кстати, чтобы проверить честность тех, кто занимался этим раньше. Как еще я узнаю, что меня обманывают?
Слуга заколебался, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, как будто пол стал горячим.
— Сэр, я знаю, что это не мое дело и что вы можете за себя постоять судя по тому, что я видел вчера вечером, но все, что вы делаете, очень раздражает сенешаля.
Сказанное слугой лишь подтверждало то, о чем Джослин догадывался и сам, но он был рад услышать это от других.
— Я его еще больше стану раздражать, — резко сказал он и откинулся на резную спинку стула. — Как тебя зовут?
— Генри, сэр. — Набравшись смелости, слуга уже не мог сдержать свою болтливую натуру. — Я родился в тот год, когда король взошел на трон, и моя мать окрестила меня в его честь. — И он добавил с ноткой гордости: — А мой отец здесь главный конюх, и старший брат у него учится. А я вместе с матерью и двумя сестрами служу в доме.
Щелкнув указательным пальцем одной из косточек на счетах, Джослин наблюдал, как она завертелась и запрыгала на нитке.
— Значит, ты видишь и слышишь очень многое из того, что здесь происходит?
— Это так, сэр, даже больше, чем кое-кому может понравиться. — Он мрачно взглянул в сторону гостиной. — Но я не сплетник. Я знаю, когда нужно держать язык за зубами.
Джослин задумчиво разглядывал его — на душе становилось веселее от этого разговора.
— Уверен, что знаешь, — сказал он, — и мне кажется, ты можешь подойти мне в качестве посредника со здешними обитателями замка. Майлс пугает их и заставляет нервничать. Я был бы рад, если бы они стали ближе ко мне. И здесь, я думаю, мне без тебя не обойтись.
— Вы как хозяин имеете на это полное право, сэр.
— Да, я считаю себя хозяином в замке, но не имею никакого понятия о том, что происходит на моих землях вокруг него. Вначале к тому же нужно навести порядок именно в замке, а потом браться за все остальное. Я буду платить тебе восемь пенсов в день, столько же, сколько начинающему воину.
Веснушчатое лицо Генри просияло от радости, и, хотя согласие уже светилось в его глазах и он едва мог сдерживать охватившее его волнение, он взял минутку на раздумье. Парень все больше нравился Джослину.
— Моя мать будет гордиться мною, — громко сказал он.
Джослин улыбнулся.
— Которая из служанок твоя мать?
— Она обычно подносит к столу большой горшок с супом, сэр, и следит за огнем в печи.
— Ах, да. — Он широко улыбнулся, обнажив зубы. Вспомнил худенькую женщину с глазами, похожими на маленькие бусинки, отталкивающую мускулистого Майлса подальше от драгоценного котла, вооружившись лишь черпаком и острым как бритва языком.
После того как Генри ушел, собираясь обрадовать свою мать, улыбка Джослина погасла и он, глубоко вздохнув, приступил к работе, постепенно становясь все более хмурым. Несколько раз он стирал свои вычисления и начинал по-новому. Косточки счетов оживленно стреляли вперед-назад, а па его лбу появлялись новые складки.