— Ты захватил богатую добычу?
Джослин весело посмотрел на нее и спросил с деланным раздражением в голосе:
— Может быть, вы хотите, чтобы я показал вам счета? Уверяю вас, что я заключил с ним хорошую сделку, хотя допускаю, что торговался не так хорошо, как вы тогда в Лондоне.
Ее лицо стало пунцовым, но она тем не менее не отвела глаз.
— Так как насчет добычи?
Джослин вздохнул.
— Достаточно, чтобы оставить Конана и его людей здесь до Пасхи. Достаточно, чтобы не увеличивать подати для жителей деревни. Достаточно, чтобы заплатить за два новых стула и набор колокольчиков на упряжь лошади моего пасынка. — Он убрал крошки с пальцев и, допив вино в кубке, тихо добавил: — И достаточно, чтобы заплатить моему отцу за то, что он одолжил нам летом. Сейчас ему нужны деньги и утешение. — Он нахмурился и покачал головой. — Никогда не думал, что благодаря своему умению владеть мечом я внесу вклад в выкуп своих братьев.
Линнет провела указательным пальцем по деревянным зубьям гребня. Несмотря на то, что она недолюбливала отца Джослина, она начинала потихоньку понимать, что за бесцеремонным высокомерием и гордостью этого сурового старика скрывались накопленные годами одиночество и боль.
— Как ты думаешь, он найдет их?
Джослин пожал плечами.
— Думаю, да, если они не лежат сейчас на дне болота. То, что там произошло, больше напоминало побоище, чем военное сражение. Там царили полный беспорядок и неразбериха, но перевес оказался на нашей стороне, так как основную часть армии Лестера составляли неиспытанные фламандцы — простолюдины с копьями в руках. Когда они, испугавшись наших воинов, пустились наутек, все сразу закончилось. Кто-то из местных жителей вытянул графиню Петрониллу из канавы, в которой она чуть не утонула. Лестер находился с другой стороны канавы, но его лошадь, оступившись, сломала себе переднюю ногу, так что его тоже без труда схватили.
Он провел рукой по уже высохшим волосам, затем встал и направился в спальню.
— На следующий день я помогал отцу искать Рагнара и Иво среди мертвых и пленников, но безуспешно. Если им удалось избежать смерти и если они не глупцы, то должны попытаться вернуться обратно на земли Норфолка.
Повернувшись, Джослин посмотрел, как она встает с табурета, стоящего возле очага.
— Если у нас, помимо Роберта, будут еще сыновья, Господь поможет мне воспитать их не так, как воспитывал нас отец. Когда мы осматривали тела убитых, валявшиеся в грязи, мне казалось, что он вот-вот разрыдается, хотя старик старался изо всех сил сохранить безразличный вид. Знаешь, единственный раз я видел его плачущим, когда он выпил слишком много виски.
Он призывно протянул руку, и Линнет при тусклом свете огня подошла к мужу и обняла его.
ГЛАВА 25
Привлеченная радостным детским визгом, Линнет, оставив свое шитье, подошла к окну посмотреть, что происходит во дворе. Отсюда хорошо был виден участок между внутренним и внешним дворами. Джослин и Роберт играли в догонялки. Зрелище было незабываемым. Хохоча, Роберт пытался увильнуть от рук Джослина, который поддавался ему и выглядел неуклюжим и неповоротливым, что придавало их игре еще большую прелесть. Сердце Линнет наполнилось почти непереносимой любовью к ним обоим, такой сильной до боли, что даже слезы проступили у нее на глазах.
За стенами замка лес казался похожим на огромный океан, переливающийся всеми цветами радуги от осенних листьев, которые гонял резвый ветер. Молодой женщине нравилось смотреть на деревья в разноцветном осеннем убранстве. Джослин будет рядом с ней всю осень и долгую зиму. Никаких походов и разлук, все время вместе — их время, свободное от опасностей и потрясений, время, за которое они успеют получше узнать друг друга. Ее совсем не пугала мысль о коротких холодных днях и еще более холодных долгих-долгих ночах. Их комната выходила на юг, получая много солнечного света, здесь же стоял камин, и они всегда смогут укрыться меховой накидкой, если не хватит тепла их собственных тел. Она улыбнулась сама себе, почувствовав, как ей уже сейчас становится жарко.
Осторожное покашливание у нее за спиной заставило ее резко обернуться.
— Извините, что беспокою вас, мадам, — сказал Генри с порога, — но вы ведь помните Мэтью, торговца, которого видели вчера вечером. — Так вот, ему стало хуже, и я думаю, к нему нужно привести отца Грегори. Моя мать дала ему отвар на ивовой коре, как вы ей велели, но он весь его изрыгнул, и у него усилился жар.
— Ему действительно так плохо? — с тревогой спросила Линнет.
— Боюсь, что да, мадам. — Генри от страшного беспокойства дернул себя за мочку уха. — Мать заметила, у него на груди и на животе повсюду красные пятна размером с монету. Она думает, что это может быть тиф.
— Я сейчас же спущусь. И, пожалуй, действительно лучше послать за отцом Грегори. — Она поспешно направилась за слугой, и там вся ее радость рассеялась, как утренний туман.
При осмотре больного страх Линнет несколько прошел. Мэтью на самом деле лежал, словно при смерти. Его дыхание стало неровным и сиплым, на бледном лице совсем не осталось красок, кроме двух ярких болезненных полос на каждой скуле и грязных темных впадин глазниц. Взглянув внимательнее на пятна, о которых упоминал Генри, Линнет обнаружила, что они не такие, как обычно бывает в случае смертельной формы тифа. Если больные выздоравливали, то их кожа почти всегда оставалась испещренной и изрубцованной ими. Но у Мэтью пятнышки не нагноились и больше напоминали сыпь.
Его оставили в углу комнаты для челяди под легким одеялом, изолировав ото всех и убедив пить отвары из ивовой коры, чтобы сбить жар.
— Я должна предупредить Роберта, чтобы он не находился рядом с ним, — сказала она Генри, оставив разносчика духовной заботе отца Грегори. — Это наверняка очень опасно.
Генри закусил губу и отвел глаза, понимая, что, может быть, уже слишком поздно и эта предосторожность не будет иметь никакой пользы.
Жар у торговца не спадал, его легкие продолжали наполняться мокротой, и он умер на рассвете следующего дня. Слово «тиф» переходило из уст в уста. Женщины собирали и сушили травы, чтобы отразить удар болезни. Обеспокоенные посетители наводнили хижину мудрой знахарки, живущей в деревне недалеко от Рашклиффа. У отца Грегори тоже хватало работы. Признания во время исповеди так и сыпались на него. Священные амулеты и ароматические шарики против всякой заразы соперничали за место на ремнях людей с букетиками цветов. Мрачные истории о предыдущих эпидемиях пересказывались разными поколениями выживших.
В день, когда Мэтью похоронили на кладбище у церкви, прачка и ее дочь пожаловались, что чувствуют себя плохо, и уже к вечеру того же дня обе лежали на матрасах с высоким жаром и сильной головной болью. Пришла весть из Ньюарка, что там уже бушует эпидемия и в деревнях между городом и Рашклиффом уже умирают люди. Единственная хорошая новость заключалась в том, что большинство больных тем не менее поправлялись. Болезнь уносила лишь стариков и детей, а также тех, кто уже чем-нибудь болел. Мэтью страдал воспалением легких и лишь потом подхватил заразу, поэтому для него все и закончилось так печально, решила Линнет.