– У тебя в Боевом тоже хозяйство есть? – заинтересовался Алёша.
– Есть, конечно. Раньше мама им занималась, а потом, когда она умерла, я с братом стала за скотиной ухаживать.
– А отец?
– Отец, он давно в городе живёт. У него другая семья, – сказала девушка и замолчала.
– Ну, прости, а то я думаю, почему у тебя такая сильная и шершавая ручка, – перевернул Алёша Маринину руку ладошкой вверх, – а ты, оказывается, трудовой человек.
– Это не от хозяйства больше, а от стройки, я маляр-штукатур, – засмущалась Марина и решительно выдернула свою ладонь из рук парня.
– Ну ты даёшь, красавица, умница, да ещё и трудовой товарищ, – засмеялся он и опять завладел рукой девушки. – Не отнимай, тебе что, неприятно? – шепнул он ей на ухо.
– У нас нельзя девушке касаться мужчины до свадьбы, – строго ответила Марина, опять выдернув руку.
– Это замечательно. Зачем их касаться? Можно только меня, – накрыл он своей ладонью Маринину руку.
– Тебе тоже нельзя, ты же не муж.
– Так буду. Мне давно надо жениться, мать и начальство настаивают. Мать боится, что загуляю и вообще никого себе не выберу, а начальству с женатыми легче. Пьют меньше и служат исправнее, стараясь звание получить, чтобы жене угодить. Где я ещё такую отличную жену себе найду: красивую, скромную и работящую? – поглядел он с улыбкой в зардевшееся от его слов лицо девушки.
– Чеченкам нельзя выходить замуж за русских, – буркнула она себе под нос.
– Это когда было, а теперь всё это ерунда, – не слушал он её, продолжая балагурить. – А что, у нас вокруг части много свободной земли. Хрюшек разведём, курочек, детишек штук семь на счастье – четыре мальчика и три девочки.
– На это ещё надо согласие родителей получить и меня спросить, хочу ли я себе такого мужа? – включаясь в шутливый разговор, сказала Марина.
– Ну, тебя я беру на себя, а родителей, похоже, у тебя нет. У кого же просить благословения?
– Если нет родителей, то спрашивают у дедушек, бабушек, братьев и сестёр. Дед Аслан у меня очень строгий, все обычаи соблюдает и русских не любит.
– А ты любишь?
– Я вас ещё мало знаю, чтобы любить.
– Значит, полюбишь, я тебе обещаю. То, что вы нас не любите, – это понятно. Кто поработителей любит? Но согласись, что мы странные поработители, хуже своих вассалов живём. Своё отдаём, лишь бы не обижались и не ныли.
Сказав это, он снял свою руку с руки девушки и замолчал.
Ей стало грустно и неуютно без его тёплой руки и неловко от того, что она задела сложную для них обоих тему.
– Ты обиделся? – спросила Марина, примирительно заглядывая Алексею в глаза. – А зря, дед, кроме чеченцев, никого не любит.
– Понятно, все народы друг друга недолюбливают, – промолвил он, глядя поверх голов сидящих впереди пассажиров. – Насчёт русских и чеченцев я так скажу, что не мы с тобой эту кашу заварили – не нам её и расхлёбывать. – А затем без всякого перехода добавил: – Глаза у тебя просто удивительные. Как глянула на меня своими синими блюдцами – я просто обалдел. Никогда таких не видел. У кавказцев же должны быть карие глаза?
– Почему, у нас много людей с синими и зелёными глазами. У моего отца синие глаза, – улыбнулась Марина и обрадовалась, почувствовав, что её осиротевшая было рука опять скрылась в широкой ладони лейтенанта.
Чем дальше они удалялись от Ессентуков, тем заметнее холмы переходили в горы, а потом уже стали исчезать и лесистые горы, уступая место высоким скалам, на крутых склонах которых лишь кое-где лежал снег да зеленели редкие, тощие деревца.
– Как красиво, – вырвалось из груди Марины, когда над ними нависла жутковатая красота скал, – как в волшебном царстве!
– Неужели ты никогда здесь не была? – удивлялся Алексей.
– Нет, вправду не была. Папа одно время водил экскурсионные автобусы, но на нас у него всегда не хватало времени. Когда класс ездил в горы – мама болела, и не на кого было хозяйство оставить, когда была экскурсия из техникума – на стройке был аврал, и меня не отпустили.
– Знаешь, это даже хорошо, что я тебе покажу красоту твоего Кавказа, – радовался Алексей. – На дольше запомнишь и меня, и эти места. Я же тут не первый раз. Всё собирался здесь на горных лыжах покататься, но так пока и не пришлось. Теперь вместе поедем, согласна?