– Да, – просто ответила Марина.
Думать о том, возможно ли такое, не хотелось. Трёхчасовая дорога до Домбая показалась Марине совсем короткой, и, когда экскурсовод объявил: «Мы прибыли в конечный пункт нашего путешествия», она с сожалением вышла из автобуса.
Здесь, как и в Ессентуках, вчера выпал снег. Он плотно укрывал землю и лежал большими пушистыми шапками на домах, на деревьях, переливаясь в лучах яркого зимнего солнца. Марину, привыкшую к строгому, практически безлесному пейзажу предгорий Кавказа, поразила эта удивительная красота. Восторг не утих и тогда, когда они вступили на дорогу, увешанную застывшими струями горных водопадов, и тогда, когда она, радостно болтая ногами, поднималась вверх на канатной дороге. Восторг достиг самой высшей своей формы, которая называется счастьем, когда, стоя почти на трёхтысячной высоте, над раскинувшейся под ногами живописной домбайской долиной, она услыхала многократно отражённый горами крик Алёши:
– Марина самая красивая девушка в СССР!
Парень стоял на небольшом уступе над крутым склоном и, сложив ладони рупором, кричал в звенящую тишину, и звук его голоса, отразившись от склонов соседней горы, а затем от других каменных круч, витал над долиной, не обращая внимания на группы туристов, непрерывно доставляемых на гору неутомимой канатной дорогой.
– Ты слышала, что ответила мне Белалакая? – спросил Алёша, глядя счастливыми глазами на девушку.
– Какая Белалакая? – спросила та.
– Да вон та гора, напротив. В прошлый раз, когда я был здесь, она пряталась за тучами, а сегодня стоит на виду, как невеста на выданье.
Гора с обрывистым, ровным, как будто срезанным острым ножом, склоном стояла перед ними во всей своей зимней неповторимой красе, позолоченной лучами поднимавшегося над скалами солнца.
– Так слышала или нет, что она ответила? – привлекая Марину за плечи к себе, опять спросил Алёша.
– А что?
– Она отозвалась эхом: «Красивая, красивая, красивая…» Ты же знаешь, что это про тебя, – как ребёнок радовался Алёша.
– Ты всё выдумываешь, – улыбалась Марина, – она так не говорила.
Алёша, чтобы доказать обратное, опять кричал свой лозунг и повторял его до тех пор, пока экскурсовод не прервал его словами:
– Молодой человек, мы согласны, что ваша Марина самая красивая девушка в СССР, но не согласны из-за этого ночевать здесь на склоне горы. Идёмте, скоро подъёмники отключат.
Возвращались они домой в шумной компании подгулявших в домбайской долине туристов. Марина, разгорячённая глинтвейном, разомлевшая от большущей порции шашлыка, которыми угощал её Алёша в маленькой деревянной кафешке, стоящей в кругу заснеженных елей, подпевала вместе с Алёшей казавшиеся очень знакомыми песни.
– Маринка, ты хорошо поёшь, – перекрикивая шум, сказал ей Алёша. – Что, в хор ходила?
– Нет, я пела только на уроках пения, а больше петь не приходилось.
– Почему?
– Стеснялась.
– Ну, у тебя и денёк выдался: впервые в горах, впервые выпила вина и первый раз запела. Я себя буквально Мефистофелем чувствую, – засмеялся Алексей. – Дед твой меня бы по головке не погладил.
– Да, дедушка считает, что русские нас портят.
Песни стихли только за полчаса до Ессентуков, но говорить уже не хотелось, и они ехали молча, ощущая, как через сомкнутые ладони общаются их души. К бювету подъехали уже в темноте. До ворот её санатория шли молча, и только остановившись у красивого здания отделения внутренних дел Ессентуков, которое по какой-то нелепой случайности размещалось в самом центре курортного городка, Алёша сказал:
– Мариша, спасибо тебе за всё. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сегодня. Жаль, что мы из разных миров, жаль, что мой поезд уходит через час, жаль, что твоя стражница вот-вот приедет… Но ты должна знать, что мы ещё обязательно увидимся – и не только увидимся, но и проживём вместе, если ты не возражаешь, долгую и прекрасную жизнь. Дай только мне разобраться дома со своими делами, и я приеду в твоё Боевое и увезу тебя с собой в Россию. Если дедушка Аслан будет против, я, как ваши джигиты, просто украду тебя. Согласна?
– Да, – чуть слышно вымолвила Марина.
– Тогда диктуй адрес.
– С адресом всё просто: Чечено-Ингушская АССР, Боевое, дом 10, – произнесла девушка, наклонив голову, чтобы скрыть набежавшие слёзы.
Потом она, как ни старалась, не могла вспомнить, как так получилось, что губы её утонули в чём-то тёплом и ласковом, отчего душа ёкнула и ушла куда-то вниз, разлив по телу сладкую негу.
– Маришка, жди меня! – скорее выдохнул, чем сказал лейтенант и, резко отстранив девушку от себя, быстро пошёл прочь.