Марина стояла поодаль от этой толпы, не понимая, как к этому относиться. С одной стороны, было как-то необыкновенно весело смотреть на этих бесшабашных туристов, с другой – было как-то неловко, так как в селе поведение туристов считали неприличным и смотреть на них хорошим девушкам не рекомендовалось. Теперь ей самой предстояло узнать этот мир, где живут, не признавая кавказских законов, где все ведут себя, как вздумается.
Ессентуки, куда они приехали с бухгалтершей Тамарой Рамзановной, были на удивление тихим и спокойным городком. В курортной зоне он оживал только три раза в день, когда отдыхающие шли пить воду. В эти часы улицы курорта наполнялись разноликой толпой, съехавшейся со всех уголков огромной страны. Особенно забавно было смотреть на узбеков и туркменов, которые приезжали на курорт в своих национальных одеждах с большой толпой детей и родственников. Когда они двигались гурьбой по широкой парковой аллее, было полное ощущение, что ты в Средней Азии. В другие часы улицы курорта были пусты и безлюдны. Удивляло и то, что того буйного веселья, которое туристы демонстрировали, выходя из автобусов в Боевом, здесь не было. И в то же время отдыхающие вели себя совсем не так, как у них в селе. Разве позволил бы кто-то из мужчин села заглядывать женщине в лицо, приставать к ней с разговорами? Здесь не только встречные мужчины в упор разглядывали женщин, но и попутчики, догоняя, старались заглянуть в лицо, как будто разыскивая знакомую. От этих взглядов Марина была готова провалиться сквозь землю и полностью закутаться в платок. Вслед она часто слыхала нахальное:
– Девушка, а девушка, сними платок, покажи личико.
– Что им надо? – спрашивала она у спутницы, которая неотлучно была с нею рядом.
– Русские мужчины развязны и плохо воспитаны, – отвечала бухгалтерша, – не обращай на них внимания, отстанут. Тут девушек не воруют, да и что их воровать, смотри, сами из платьев выпрыгивают, – презрительно кивнула она в сторону весело смеявшихся молодых женщин.
Женщины-славянки здесь действительно были особенные. Они в упор никого не рассматривали, но старались привлечь к себе внимание нарядами, громким смехом и шуточками в адрес мужчин. Кавказских женщин было мало, они выделялись в толпе унылыми длинными юбками, толстыми длинными вязаными кофтами и непременными платками на голове.
Марина с бухгалтершей сидела за столом с двумя весёлыми русскими хохотушками, которые непрерывно смеялись, вспоминая прошедший вечер. Их комментарии по поводу сидящих за соседними столами отдыхающих ужасно смешили Марину. Ещё удивляло в соседках, что они странно оживали, стоило кому-то из мужчин пройти мимо их столика. В эти моменты их смех звучал особенно громко, а глаза горели особенно ярко.
– Совсем неприличные женщины, – ворчала Маринина спутница, – надо попросить посадить нас за другой столик.
Марине не хотелось уходить от весёлых соседок, хотя они удивили её уже в первый же день знакомства. На вопрос обходившей зал диетсестры о претензиях к работе столовой женщина, которая представилась Валентиной, заливаясь смехом, заявила:
– Что-то мужчин маловато, и нас в бабский коллектив посадили.
На что диет сестра с готовностью:
– Рассажу, девочки, рассажу, как только подыщу подходящую компанию. А вы, женщина, не против сесть с мужчинами? – обратилась она к Тамаре Рамзановне.
– Да вы что? – за неё ответила Валентина. – Им нельзя, мужья зарежут. Так, девчонки? – подняла она смеющиеся глаза на Марину.
– Никто у нас никого не режет, – строго сказала Марина, – нам и за этим столом хорошо.
– А нам что, плохо? – опять засмеялась Валентина. – Это мы так шуткуем.
После этой примирительной фразы они быстро подружились, и русские со всей своей бесцеремонностью стали расспрашивать, как живётся женщинам на Кавказе.
– Я слыхала, что у вас если жена изменит, то её могут камнями закидать, правда это?
– Это у всех мусульман так, – ответила Тамара Рамзановна, – и у нас раньше муж мог просто убить жену. Как, впрочем, и у вас в старые времена. Я читала, что неверных жён при Петре закапывали по шею в землю, и она так умирала.
– Ну, теперь не старые времена, пусть только попробуют, я сама любого зарою, – заверила Валентина.
– А вот ещё одна знакомая мне сказала, что на Кавказе муж вообще жену за человека не считает, а так, за мелкий рогатый скот.