И вот, рассказывая ей о своей жизни, о детском доме, в какой то момент я заметил, что она уснула, укрыл одеялом и вышел, но точно знал, что вернусь.
Меня разбудил крик Ани. Я вскочил с кровати и побежал, не успев надеть тапочки. Ворвался в палату, врач и медсёстры удивлённо уставились на меня.
— Аня, — подбежал я к ней и взял её за руку, не обращая внимания на окружающих. — Не знаю, чего бы хотела твоя мама, но я знаю, чего хочу я. — Говорил я, борясь с сбившимся дыханием. — Я хочу, чтобы ты выздоровела. Чтобы ты смогла поесть со мной пиццу, смогла бы поговорить и рассказать, за что ты так любишь горы. — Мой голос дрогнул.
Врач кивнул, и все отступили. Аня смотрела на меня, и на её глазах выступили слёзы. В этот момент я понял, как сильно она нуждается в поддержке и надежде. Я был готов сделать всё возможное, чтобы она снова улыбнулась.
— Жизнь дерьмо — сказал я, продолжая удерживать ее за руку и она улыбнулась — Я то знаю. Но дерьмо она сейчас. Тебе всего шестнадцать, ты многого не видела, не пробовала. — Аня уставилась на меня и я увидел как ее карии глаза распахнулись. — Ты можешь увидеть горы, покорять их, попробуешь вкусную пиццу и не только, а если позволишь я все время буду рядом.
Все вокруг как будто перестали дышать. Потому что, кроме своего сердцебиения, я не слышал ничего. Аня смотрела на меня, и из ее глаз текли слезы. Через секунду она потянулась за блокнотом.
«Я боюсь», — прочитал я и сжал ее ладонь еще сильнее.
— Я буду рядом, я здесь, — сказал, сел на стул и, не отпуская руки Ани, посмотрел на врача. Тот взял трубку.
— Как будто глотаешь воду, малышка, так будет тебе легче, — сказал он и принялся за процедуру.
В этот момент я почувствовал себя единственной опорой для Ани. Ее страх передавался и мне, но я знал, что должен быть сильным ради нее. Врач действовал аккуратно и профессионально, объясняя каждый свой шаг тихим, успокаивающим голосом.
Я продолжал держать девочку за руку, шепча ей слова поддержки, стараясь передать ей свою уверенность и спокойствие. В палате царила напряженная атмосфера, и вот врач закончил.
— Ты молодец — сказал он и движением руки выпроводил сестер и палаты, а после вышел и сам.
Тогда мы очень сблизились. Аня пошла на поправку. Даже ее отец поблагодарил меня. И перед выпиской, когда я пошел попрощаться с ней, Аня заговорила со мной. Ее голос был именно таким, каким я его и представлял.
— Спасибо тебе — прошептала она с улыбкой на лице.
— Выздоравливай. И помни, нам еще карабкаться в горы и покорять вершины — сказал я и поцеловал ее в щеку, от чего Аня тут же покраснела, а после я вышел и потерял ее навсегда, лишь позже осознав, что ни разу не назвал своего имени, а она не спросила.
Глава восьмая
Я проснулась медленно, не сразу понимая, где нахожусь. Взгляду открылись незнакомые очертания комнаты, и сознание постепенно возвращалось ко мне. Простыни казались чужими, а свет, пробивающийся сквозь занавески, был непривычно ярким. Лишь спустя пару минут в голове начали всплывать обрывки воспоминаний.
Постепенно все встало на свои места: деревянные стены домика, запах свежего воздуха, доносящийся из окна, и ощущение спокойствия, которое бывает только в горах.
Посмотрела в сторону кровати подруги, та оказалось пустой. Простыни были аккуратно заправлены, а снизу доносились тихие голоса и громкий смех Лизы. Я тихонько подошла к лестнице, чтобы не привлекать внимания, и прислушалась.
— А когда я пришла в себя, оказалось что уснула прямо в ванной — смеялась та и я закатила глаза. Сотню раз слышала как она рассказывает эту историю. — Мы так и не нашли мои туфли — продолжала она.
Это была одна из тех историй, которые Лиза любила пересказывать, добавляя каждый раз новые детали.
— Чего не спускаешься?
— Господи! — вскрикнула я, резко обернувшись, и тут же ощутила, как теряю равновесие, заваливаясь назад.
— Осторожно, — вдруг услышала я и только сейчас осознала, что крепко держусь за шею мужчины, который в свою очередь бесстыдно гладит меня по спине через тонкую ткань моей ночной одежды.
— Ты что, лапаешь меня? — спросила, все так же оставаясь в объятьях Кирилла.
— Нет — прошептал он и опустил руку ниже, опуская ее на ягодицу — Но могу, — сказал и едва ощутимо сжал ее.
Я медленно отпрянула, но руки оставила на плечах мужчины. И мило улыбаясь, резко ударила его в пах.
Кирилл издал характерный звук, и его глаза округлились от неожиданности. Мысли в голове закрутились, как вихрь. Я надеялась, что это послужит уроком. Но вместо того, чтобы вспомнить о его наглости, я почувствовала, как его лицо покраснело не от боли, а от грядущего смущения.