- У тебя нет работы? – Он молча подошел. Навис надо мной, как скала, скрывая от мира. – Нечего меня жалеть.- Голова закружилась. Ветра не было. Но меня завихрило ураганом. Мысли тихо испарились. – Его гипнотический взгляд слишком легко читал мои мысли, проникал под кожу.
- И не собирался! – Он ухватил меня под локоть и потащил к своей «ниве».
- Эй, отвали, «Годзилла»!
- Твою мать! Да ты пьяная в стельку! – Он подозрительно принюхался. - Когда успела наклюкаться!
- Завидуешь? Самому-то не удалось погудеть!
- Глядя на тебя, берут сомнения на счет такого веселья. Вряд ли тебе может кто-то завидовать.
Я сопротивлялась. Глупо. Все равно, что на запорожце попереть против бронетранспортера. Он скрутил меня, как ребенка.
- Кстати, на счет работы. Если хоть одна живая душа пронюхает о том, чем я занимаюсь, нам обоим придет конец.
- Не поняла. – Одно только знала: между нами есть сила притяжения.
- Это дело запретили, Катя. Как при Сталине запрещались идеалистические настроения!
- А чего ты прицепился? – Не хотелось возвращаться к грустному. Это дело тяготело надо мной. Руководило мною. Но не тогда. Я отключила этот канал воспроизведения. Отстранила его в глубокий ящичек сознания.
- Не хочу еще кого-нибудь хоронить. А этот Егорушка первый доложит о том, что ты лезешь, куда не следует.
- Плевать.
Я молча уставилась в окошко «нивы». Потерла глаза. Веки щипало от пролитых и недоплаканых слез. Нет. Соленой влаги не нужно. А то скоро плесенью покроюсь. Лучше еще выпить.
- Отвези меня домой. Я очень устала.
- Как скажешь, величество. – Роль подчиненного водителя ему не пошла бы.
Он не возражал. Наши взгляды то и дело встречались в зеркале заднего вида. Не хотелось больше пререкаться. Не хотелось спорить, или что-то доказывать. Я хотела…. Невероятно! Но эта мысль током пронзила все тело.
- Что ты задумала? Не молчи. У тебя вид кошки, поджидающей жертву.
- Ты далек от образа воробушка.
- Кать, я не враг.
- А что толку?
Мы стояли у входа в подъезд. В окнах темно. И я поняла, что не хочу оставаться наедине с мыслями. В пустой квартире я завою от тоски!
- Зайдешь? Раз не враг, разопьем бутылку мира. – Обычный вопрос. Но в нем огромное значение. Андрей глянул на меня из-под лба. Так вкрадчиво. Понимающе. Мы взрослые люди. Отвечающие, за свои поступки. У каждого за плечами своя боль. Но оба хотели об этом забыть.
- Зайду. Только, захочу ли уходить? И насчет бутылки… не стоит. Печень моя до сих пор свистит от ужаса. Пил, как черт, а не помогло.
- Что же делать?
- Есть другой способ. Более сильный и действенный. – Он не улыбался. Протянул руку, и прижал к себе. Очень уверенный в правильности действий. Другую руку запустил мне в волосы.
Я не хотела больше ждать. Упускать свои шансы на счастье. Хотелось просто жить. Крепкие объятия малознакомого человека. Безумные поцелуи и ласки. Как в кино, мы сдирали одежду. Раскидывая, образовывая дорожку к кровати. Сначала всепоглощающая страсть. Затем безудержная нежность. И полная капитуляция….
20
Я проснулась в объятиях мужчины. Как это удивительно приятно. Сладко. Ночь любви. Я выздоровела. Право на реабилитацию. Он великолепен. Как истинный мужчина. Мы глянули друг на друга, и захихикали, как дети. Как же легко и радостно. Я свободна! Или все еще в бреду. Радовало еще и то, что он не сбежал сразу же после изнуряющего акта. Значит, ему некуда спешить? Его никто не ждет?
- Ты.. очень нежный. – Я смущалась. Поздновато для этого. Мы лежали в постели абсолютно нагие и удовлетворенные. Средь бела дня!
- Не ожидала? Я просто внимательный.
- Почему же ты не на работе?
- Забыла? Я же мент. На важном задании.
- Внедрение? Так я понимаю.
- За проницательность придется тебя убить! – Он шутливо набросился на меня. И поцеловал в шею. С ним было так, как не могло быть ни с кем другим. – Андрей, глупый вопрос. Но я его задам. Почему не женился?
- Времени не было. Ты все поймешь, Кать. Я не подарок. – Когда-то Игорь рассказывал о том, как нелегко любить мента. Игорь никогда не возрождал во мне женские инстинкты. Он не смог бы воспользоваться ситуацией.
Андрей другой. У него необыкновенные глаза. Мне ничего не стоило утонуть в их горько-кофейной глубине. Сейчас они отливали янтарем. Жидкий, закипающий янтарь темно коричневого цвета.