Даже думать нечего. В наше время сложно верить в то, что одна ночь является показателем будущего. Но для меня все иначе.
Я вошла в здание. Нервничала, как первоклашка на первом уроке. Но в окошке не оказалось ни души. Вообще, весь отдел вымер. Вот это блюстители порядка! Милиция не дремлет? Андрей здесь. И я его увижу. Только в каком из кабинетов? За какой закрытой дверью? Как водолазу необходимо вынырнуть и вздохнуть. Так и я нуждалась в одном его взгляде! Убедиться, что он жив. Мимо пронесся огромный детина в камуфляжной форме. На спине надпись СОБР. Офигеть. Что я делаю здесь? Какой-то мент прошел, не оглядываясь. Спросить я не смела.
Что я скажу Андрею? Что между нами ничего не может быть! Слишком легко он сломал барьеры! Я так долго их выстраивала. Разыгрывала феминистку, добивалась независимости! И все напрасно!
Старший оперуполномоченный Астахов. Жутко звучит. Он в эпицентре событий. Риск его попутчик. Рядом с ним опасно. Пахнет жареным. Надо поставить все точки. Не может быть отношений. А, может, он уже все забыл?
И тут услышала громкий бас. Задрожала, как осиновый лист. Жив. Это уже хорошо. Нужно бежать. Нет, хочу увидеть. Разве можно быть такой дурой?!
Дверь распахнулась, чуть не задев меня. Отскочила. Клубы никотинового пара вывалились вместе с парнями. Они спешили. Кто напяливал куртку, кто поправлял кобуру. Без формы. Оперативники. Они обратили на меня внимание. Но спрашивать ничего не стали. Отпустили сальную шуточку. Только я не слышала ничего, кроме его голоса.
Андрей кричал в телефонную трубку.
- Да… Парни готовы… конечно! Я буду на задержании! Вопрос скорости, а не времени! Выследили гада! – Во рту тлела сигарета. Он весь был возбужденный, вздыбленный. Грохнул телефонную трубку на аппарат. Щелкнул затвором пистолета, запихнул его в кобуру. Мое сердце тревожно забилось. Он едет ловить бандитов! Только это не телесериал про Ментов. Иллюзий в моей жизни давно не осталось. Как же я боюсь за этого парня. Люблю его. Может, еще тогда влюбилась, когда впервые увидела. Три года назад. Длинная челка упала на глаза. Он схватил со спинки стула куртку. И замер, как соляная статуя. Увидел меня. Поднес руку к сигарете. Чертыхнулся. Обжег пальцы. Затушил бычок.
- Чего тут делаешь? – Голос, как ушат ледяной воды. Но глаза выдали его растерянность. – Кать, зачем ты здесь? – Улыбнулся одним уголком губ. Козырная улыбочка.
- У тебя щетина.
- Да. Торчу здесь сутки. – Вид усталый. Наверняка, кофе спасался. На самом деле после нашего прощания целая вечность канула! Всего лишь сутки.
- Ты, кажется, спешил?
- Твою мать! – Пролетел мимо, обернулся. Ему нельзя расслабляться. Работа такая. Об этом он говорил.
- Андрей.
- Да.
- Будь осторожен.
Он в два шага оказался рядом. Запечатлел поцелуй на моем лбу. И унесся прочь.
- Гражданочка, вы здесь по какому вопросу?
- Уже не важно.
Милиционер не успел прочитать лекцию. Я ушла слишком счастливая и обеспокоенная. Самый сильный страх – это потерять любимого. Совсем не знаю этого человека. И все эти ощущения новы для меня. Я уже скучала по нему.
22
На следующий день колесила по городу, размышляя. После работы. Вечер. Скоро увижу Андрея? Я свободна! Или нет?
Удача никогда не являлась моей подружкой. Но тогда она мне улыбнулась. Проезжая мимо ресторана « Элит», увидела того самого бизнесмена. Довлатов. И все стало на свои места. Он входил в ресторан в сопровождении свиты охранников. И на двери повисла табличка « банкет». Этот парень предпочитал одиночество. Совсем старик. Хоть и в окружении роскоши.
Не долго думая, я начала ломиться в шикарное заведение.
- Ты читать не умеешь? – Двое бритоголовых угрожающе запустили руки под пиджаки. ритоголовых угрожающе запустили руки под пиджаки. ь мента. ледует.
- Я к Довлатову. Я гость. Не понятно, что ли?! – Они не моргая смотрели на меня в упор. А я просто излучала уверенность.
- Фамилия!
- Она вам ничего не скажет. Это ж не роддом! - Что сказала? Сама не сразу поняла.- Черт. Если ваш хозяин узнает, что вы меня не пустили, вам же хуже будет! Это касается его дочери! Его дочурки! Яны! - Это единственный способ. О дочери Довлатова давно не печатали ни в одной газетенки. Может он сам об этом и позаботился. Плевать.