– Теперь и мне пора. Не хочу в тюрьму. Этот старый пень сдал меня. – Что он несет? Руки трясутся. Я ждала дальнейших рассуждений сумасшедшего. – Молчишь? Ты всегда умела слушать. Артема сиротой не оставлю! Не заслужил он жизни без родителей. А с таким, как я он не сможет. Как он похож на Ольгу. Больше не с кем прощаться.
- Какой пистолет? Егор, миленький, не пугай меня сейчас. Объясни все. Давай я приеду. Мы с тобой решим, что делать дальше. Егор, пусть прошлое останется там, где ему место. Я же сумею понять! Егор, не молчи. – Горло раздирало. Хотелось орать. Но момент очень напряженный. Артемка в опасности! Мой маленький племянник!
- А ты еще не поняла? Кать, это я застрелил Игоря. – Я села на пол. Сползла по столу. Ухватила горло. Слезы тихо заструились по щекам. Только бы не заорать. Зубами уткнулась в колени.
- Егор, смертей и так слишком много. Артем совсем кроха. Дай шанс хотя бы ему.
- Это Янка меня подбила. Она шантажировала меня. А я любил Ольгу. Первое время даже не изменял. Потерять боялся. А Янка не могла к отцу вернуться. Вот и сей час. Она нашла пистолет. И застрелилась. – Он говорил как сумасшедший. Он не слышал меня. Пистолет был у Игоря. И его не нашли. Берета. Официально оформленное оружие. Яна застрелилась?
- Что тебе сделал Игорь?! Что?! - Я говорила шепотом.
- Он все узнал. Янку почти нашел. Но она сбежала. Ты прости, Кать. Натворил я. Но и расплачиваться сам буду. Кать, ты много всего сделала хорошего. – Он снова сделал глоток.
- Что с Артемом? Расскажи, что он делает.
- Спит. Такой славненький.
- А ты знаешь, что у тебя есть еще один ребенок? Он взрослый. Скоро в школу пойдет. Неужели не хочешь его увидеть? – Я болтал еще всякую чушь. А он пил. Он Не должен умереть. Это я лично его прирежу! Тупым кухонным ножом! Лучше дрожать от бешенства, чем от жалкого бессилия! Я даже не могла оказаться там, рядом с ним!
- Кать, все кончено.
- Егор! Не кончено! Хочешь сдохнуть? Приходи! И я сама тебя убью.
- В дверь уже ломятся желающие. До тебя очередь не дойдет. – В трубке послышались посторонние звуки. Борьба. Грохот. И очень громкий хлопок. Выстрел. Я кричала. Но никто не отвечал мне. Что же там твориться?! Несколько минут показались вечностью! Вся жизнь мелькнула перед глазами. Артемка. Воскресли образы, когда я выходила с крошечным кульком из роддома. Какой он был хрупкий беззащитный. И я бросила его в беде! Нет мне оправданий. Не переживу еще одной смерти! Он слишком мало прожил, чтобы умирать! Егор не имеет права решать судьбы! Кромсать чужие жизни!
Но вот чей-то голос. Андрей. Это он.
- Скажи, что все хорошо! Умоляю!
- Кать, успокойся! – Родной и любимый голос. Он вселял надежду.
- Ты нашел моего племянника?
- Кать, ребенок у меня на руках. Никакой опасности. Он спит. Сейчас приедет врач. Артема чем-то напоили. Сделают промывание желудка.
- Андрей. Как хорошо, что ты есть.- Я рыдала в голос.
- Это высшая благодарность из твоих уст. Катя, нужно увидеться. Довлатов так и не нашел свою дочь. Теперь он зол. На тебя.
- Андрей. Спасибо тебе. Спасибо, что всегда слышишь меня.
- Кать, я люблю тебя. – Я улыбнулась сквозь слезы.
- Я тоже тебя люблю. – Я выключила сотовый. Взяла ключи от машины. Вытерла слезы. И пошла. Последний бой. И я пройду его одна.
29
Мне даже ломиться не пришлось в ворота. Открыли сразу же. Я въехала во дворик, размером с олимпийский стадион. Все зеленое. И слишком холодное, как музейные экспонаты. К особняку меня вели двое. Я не оглядывалась назад. Признание Андрея окрыляло. И я сдерживала улыбку. Хотя, возможно, шла на смерть.
Довлатов восседал в кабинете, где все оббито кожей. Я не замечала окружающей обстановки. Но искала пути отступления. Я буду бороться за жизнь. Я хочу жить. Пока не знаю как! Но не в подполье – это точно!
- Сама пришла. – Он отпустил охрану. Но сесть не пригласил. Лев. Старый, потрепанный, но лев. Благородное и сильное животное. Зверь. Хищник. Раненый и несчастный в своих хоромах.
- Прятаться не в моих правилах. Вы вините меня в смерти Яны? Но раз не пристрелили сразу, шанс есть. – Я скромно стояла, заложив руки за спину. И подняв голову. Глаза щипало от недавно пролитых слез. Но я ощущала какое-то болезненное спокойствие.
- Ты обещала мне ее живой. – Он, казалось, пропускает мимо ушей все лишние реплики. И гнул свою политику. Закашлялся. Я протянула ему стакан воды. Кашель не проходил.