Но позже признала, что этот парень идеально подходил моей сестре. И моя неприязнь – это ерунда. Другой не смог бы привлечь ее внимания. Оторвать от творчества. Наверное, его измены меня и беспокоили. Он изменял Ольге. Это не порок, это часть его самого. Он обладал дикой энергетикой. Они совпадали, как дебит и кредит, балансируя по жизни.
Приехав к роддому, я готова была изменить мнение. Егора хотелось обнять и утешить. Он сидел на лавочке, во дворе, и курил. У его ног образовалась кучка из пепла и окурков. Мужчина словно потемнел, осунулся. Поднял глаза…
Ветер перестал играть с листвой. Облака на небе замедлили бег. Я не сразу заметила, что сижу на тротуаре. И Егор не мог мне помочь встать. Мы оба слишком слабы против судьбы.
- Она умерла. – Это не гром среди ясного неба, это апокалипсис.
- Это не правда. - Я встала. Очень тщательно отряхнула пальто. Реакция? Ее не было. Смысл сказанного не доходил до сознания. Злость? Боль? Ничего. Полное отрицание.
С ледяным спокойствием я направилась к входу в здание. В крошечном коридоре на стенах висели объявления о новорожденных. Я прочитала. Ольга Завьялова родила мальчика. Вес 3,900. Моя сестра выполнила свой долг. Она там. За обшарпанной стеной. И я ее увижу. Постучала. Тишина. Вышла на улицу. Постучала в зарешеченное окно. Снова тишина. Даже никто не выглянул. Мертвая зона. И тут меня понесло.
Я начала вопить. Стучаться. Это был срыв. Раньше я умела себя контролировать. Но не тогда. Я просто выключилась, потеряла тормоза. Выглянул какой-то замызганный старичок.
- Ну, и что буянишь? – Я ухватила его за грудки бело-серого халата.
- ГДЕ МОЯ СЕСТРА? Эскулап недоделанный!
Сбежались медсестры, и закудахтали, как курочки. А из меня валил буран эмоций. Мне что-то вкололи. Темнота. Покой, слезы и разорванное сердце.
Очнулась я в кабинете заведующей. Что-то лепетали о внезапной смерти. Ее кесарили. Операция прошла успешно. Ребеночек абсолютно здоров. Но потом начались осложнения.
- Я не поняла, какая операция? В ее карте ясно сказано, что наркоз ей противопоказан!
- У вашей сестры был порок легких и…
- Я знаю! И вы обязаны были знать!
- Ни слова! Ни единого намека в ее обменной карте!
- Это ложь! Что здесь происходит! – В голове всплыл разговор с гинекологом. Она знала о болезни Ольги. И переживала. Наркоз.
Ужас! Ее легкие просто разорвало! Смерть была страшной! Ольга! Что ей пришлось пережить?! – Вызывайте милицию. Или кого там… Не важно! Я это так не оставлю.
- Анестезиолог уже уволен!
- Зато вы еще здесь! Вы давали клятву Гиппократа! Убийцы! – Я кипела яростью. Но тут одернулась. Глубоко втянула воздух. Вытерла слезы. – Где мой племянник? Он не останется здесь ни на минуту! – Врач и медсестры обалдели от ледяного спокойного голоса. Я сама его не узнала. – Ну, что застыли? Ребенок где?
Я не плакала, уверенно крутя баранку. После долгого общения с нашей «славной» милицией хотелось выть. Но никто не увидит моих слез! Сейчас как никогда нужно хранить спокойствие. Ради сестры. Ее тело уже в морге. Нужно провести опознание. Один бог ведает, как я этого боялась. Какая паника владела мной!
На заднем сидении развалился Егор. Он тупо пялился на сверток, лежащий рядом. А я столько раз представляла, как забираю сестру с племянником из роддома. Как все счастливы… Спазм сдавил горло.
- А что я с… этим делать буду? – Глаза Егора расширились до размеров грузовых покрышек.
- С «этим»? между прочим, ЭТО твой сын! И моя сестра, твоя жена, умерла! Отдала жизнь ради твоего счастья! Ты мечтал о ребенке! Таскал ее по клиникам, как полоумный кролик без потомства!
- Не ори! – Он сам походил на котенка, потерявшегося в огромном мире. Я говорила спокойно. Но смысл сказанного для него был хуже любого вопля.
- Егор, сделай хотя бы малое! – Я понимала, что глупая просьба. Этот человек никогда не задумывался о будущем. - Дай ребенку имя!
Мужчина… Тогда он стал существом мужского пола, но не мужчиной. Безразлично пожал плечами. Тормошить его? Бесполезно. Треснуть по морде? В лучшем случае, получу в ответ. А в худшем – и боялась, что так и будет, - он разревется. Господи, как хотелось уткнуться в надежное плечо и реветь самой! Реветь, пока влага окончательно не покинет тело. Чтобы разум обессилел от переживаний! Таким плечом всегда была я. Для Ольги. У меня складывалось все просто. У нее жизнь – это вечная трагедия! Даже антрактов не было. Мои семейные проблемы казались мелочными, как только появлялась сестра.