- Кать… Ты как-нибудь сама. Ладно? – После этих слов я резко свернула машину к обочине, и затормозила.
- Я не пойму, Егор, ты в шоке или придуряешься? А, может, ты плюнуть на все решил?
- Не мути воду. Отвали! Поняла? Ты достала своей праведностью! Достала! Нахрена Ментов вызвала?! Кто тебя просил?! – От такой реплики даже обидно стало.
- Я хотя бы что-то делаю! И не собираюсь сидеть, сложа руки!
- Дура! Ты всегда была дурой! Ольга в могиле! И я сам разнесу эту лавочку!
- Надо сначала разобраться, кого разносить!
- Всех подряд!
- Егор…- Я хотела сказать, что в данной ситуации в первую очередь нужно о сыне думать! А не разыгрывать героев из дешевого боевика! Но тут захныкал, а потом очень громко заплакал младенец! Егор поступил по-мужски. Он вышел, хлопнув дверцей.
Пошел дождь. Я взяла ребенка на руки.
- Не плачь, маленький. Ты не один. – прижала его к груди, наблюдая как холодные потоки сползают по лобовому стеклу. Снаружи был настоящий ниагарский водопад. Тучи давно порывались прорваться бешеным ливнем. Осень.
Я одна направилась в морг. С ребенком.
Племянника у меня забрали из рук. Я как тряпичная кукла, которую дергали за веревочки. Шла за мужчиной в голубой форме. Морг. Обыкновенное холодное помещение. Ничего. Никаких ассоциаций с фильмами ужасов. Только внутри так же мертвецки холодно.
Ольга. Приоткрыли лишь лицо. Я пошатнулась. Кто-то попытался поддержать, но я отстранилась. Не хотелось чужих прикосновений. Говорить не могла. Кивнула. Лицо закрыли. Но я сама откинула вновь. Что такое касаться лица родного человека, когда он уже не реагирует? Боль? Ее по-прежнему не было. Только пальцы обожгло. Лицо неестественно вытянуто. Губы сжаты. Боль испытала моя сестра. Странный звук нарушил тишину. Оказалось, это я заскулила. Меня повели к выходу. Я глухо рыдала. Без слез. Ее нет. Моя радостная, шумная сестренка лежит голая, на железном столе, укрытая грязной простыней. Ее страдальческое выражение, на синевато-мёртвом лице, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь!
4
Все изменилось. Для меня. Для мужа и дочери. Мальчика решили назвать Артемкой. Егор исчез за пеленой дождя. От квартиры сестры у меня были ключи. Пришлось перевозить самой все, что было куплено для новорожденного.
Там, в спальне Ольги, я обливалась слезами. До крови, кусая губы. Воспоминания душили. Очень много времени мы провели здесь, секретничая. Здесь она сказала, что ждет ребенка. Плясала на кровати и дурачилась. Мы вместе бродили по магазинам, когда она увидела это покрывало. Плотная и даже грубая ткань. Но рисунок изумительный. В египетском стиле. Ольга обожала эксклюзивные вещички. И подарки делала такие же неожиданные.
Но это было лишь начало. Начало агонии, долгого и мучительного конца иллюзий!
Я просто не знала, что делать с таким крохой! Настя давно выросла. Это Ольга мечтала стирать пеленки, и менять подгузники! Ольга, но не я!
Уволилась с работы, которая нравилась! Хотела заняться документами племянника, но без Егора, я ничего не могла! Даже оформить свидетельство о рождении! Пришлось сражаться с органами опеки. Проблемы были бы еще серьезней, если бы мы с Кириллом подали на развод! Вся моя жизнь стала зависимой от обстоятельств!
Муж закатывал истерики. Он уставал, и хотел выспаться! Настя помогала, но тоже ходила измученная! Со школы стали присылать жалобные записки. Резко ухудшились оценки.
Даже кот сбежал от нас. Животные легко чувствуют обстановку. Багир просто не пришел однажды. Маленькая, но потеря. Я обошла все подъезды. Даже на крышу слазила. Кот с разорванным ухом стал частью нашего быта. Без него квартира еще больше опустела.
А телефон Егора не отвечал! Жизнь, весь привычный устав, уходил, как песок, стекая между пальцев! Стерлась грань между днем и ночью.
И настал день похорон. Тело Ольги выдали с боем. И сразу же закрыли дело. Вернее, его даже не открывали. Не было состава преступления. Анестезиолог уволился сам. Врачебная этика не позволяла открыть все аспекты произошедшего. Какая чушь!
Тот факт, что мне необходимо было понять причину смерти, мало кого волновал. Меня пичкали юридическими терминами. Твердили об этике. И еще множество ненужной фигни. Я задавала прямой вопрос, а получала закрытую дверь. На меня смотрели как на прокаженную. Требования слишком велики. А я все больше уверялась, что есть подоплека! Есть что-то, чего не знаю. Интуиция никогда меня не подводила.
Я не плакала, когда опускали гроб в могилу. Я держала за руку рыдающую Настю. И качала маленького Артемку. Черный платок слишком сильно сдавил голову. Но это не важно. Не хватало проливного дождя для настоящего эффекта. Словно вопреки печали светило тусклое солнце. Оно насмехалось над бедой низшей расы. Солнце играло на прутьях креста.