Народу много собралось. У Ольги всегда имелись почитатели таланта, знакомые и друзья. Муж не смог присутствовать. Или не захотел. Он не выносил чужого горя. А принять это как свое – не умел. Я не плакала. Да. Просто твердила себе, что нельзя расслабляться. Боль? В тот миг я вся превратилась в режущую болезненную рану. Каждый нерв накалился до предела. Оголилось страдание. Но жалость чужих людей я принимать не собиралась. Жалость окончательно стирала все преграды. А я верила в собственные силы. Пока еще.
Все формальности, и сами похороны устроила сама. На последние сбережения. Не приняла ни чьей помощи. Не задумывалась о будущем. Как оно может быть без сестры? Огрызалась, если кто-то пытался сочувствовать. По-другому я бы не выдержала.
Когда выбирала гроб, чуть не придушила сотрудника похоронной службы. Он делал свою работу. Но мне все вокруг стал врагами. Как вы можете жить?! Когда моя сестра мертва!
Егор был там. Я его не заметила бы. Но он встал прямо передо мной. Весь в черном одеянии. Какие-то модные и дорогие штучки. Франт! Настоящий герой мелодрамы! В ту минуту все в нем казалось наигранным, лживым!
- Кать, отдай ребенка в приют. Он лишил меня самого дорогого. – Он отвернулся. И хотел скрыться в дебрях кладбища. Но я быстро преградила ему путь к отступлению.
Не осталось у меня слов. Даже матом ругаться не могла. Вручила отцу ЕГО сына! И пошла прочь, сжимая руку дочери. Я тоже умею красиво покидать сцену.
- Мам, ты чего! – Даже Настя возмутилась. Она привыкла к младшему братику. Полюбила его.
- Кать! КАТЯ! – Егор бежал следом, держа на вытянутых руках сверток. Конечно, это не сцена. В жизни все сложнее.
- Это твой сын! Говоришь, в приют отдай? Ты хоть раз был там? Ты видел этих несчастных детей, мечтающих о ласках родителей? Ты слышал, как дети плачут по ночам? Страдают от одиночества. Я была там, Егор. Отвозила как-то в детский дом выпечку. Благотворительная акция. Это по телевизору показывают, как там весело и хорошо.
Он приподнял краешек одеяльца. Упал на колени и заплакал. Люди шли с кладбища, и оборачивались. Только кого это волновало в такой трогательный момент.
- Он хорошенький.
- У него даже имя есть.- Я пыталась язвить, но вяло, жалко. Протянула руку. Помогла Егору встать. Взяла ребенка. Разве могла я теперь расстаться с этим малышом?! Всегда мечтала о большой и дружной семье. А семья – это дети.
- Мам, давай я в машину пойду. – Настя взяла Артемку, и ушла. При этом, моя дочурка бросила та-а-акой грозный взгляд на дядю Егора!
- Взрослая она у тебя.
- Да.
- Кать, прости.
- Я тут ни причем. Егор, не исчезай больше. Напрягать не стану, но о сыне думать придется.
- Кать, я сам не справлюсь.
- Как легко признать свое бессилие. Но надо уметь доказывать и обратное.
- Постараюсь.
- Я возьму ребенка. Пока. Но надо заняться формальностями. Если есть адвокат, поручи ему. Но у Артема…
- Артем?
- Твоего сына так зовут.
- Хорошее имя. Мне нужно время. Совсем немного. – Я уже тогда заметила, что с этим парнем не все ладно. Что-то гложет его изнутри. И это не просто скорбь по утерянной жене. Это трагическое раскаяние и страх перед неизбежным. Он прятал взгляд своих зеленых глаз. Опускал ресницы, или отворачивался. Даже оглядывался по сторонам. Он кого-то высматривал в округе.
- Кого-то ищешь?
- С чего ты взяла? Нет. Так ты понянчишься пока?
- Я же сказала.
Он ушел очень быстро. Почти бегом. Нервной походкой.
Через пару дней произошло новое событие. Очередной хаос. Я прилегла на несколько минут, и отрубилась. Артем приболел, пришлось вызвать врача. Он весь день кричал и извивался. Поднялась температура. Только поздней ночью стало полегче. Нас даже хотели положить в больницу на обследование. Но я написала отказ. У меня есть еще и Настя. Она кое-как сделала уроки. Обижалась на меня.
- Мам, я тоже твоя дочь! И мне нужна помощь! – Пришлось заняться английским. На руках плакал племянник. На нашем участке была молоденькая, но очень милая медсестра. Она помогала в лечении. Научила меня уколы колоть. Сначала руки тряслись. Ну как это протыкать попку младенца?! Причинять боль такому крохе! Но выхода не было.
Артемка весь выкручивался и кричал. Но уколы помогли. А я плакала над кроваткой. Читала молитвы. Пока совсем не обессилела.
5