Михаил молча отвернулся к окну. Его взгляд упал на проносящиеся мимо дома, на мелькающие огни. Он задумался о семье. О том, что Алёна ждёт его дома, о тёплом свете прикроватной лампы, под которым она читает свою любимую книгу. Её тонкие пальчики перелистывают шелестящие страницы. Он успокаивал себя: всё это ради семьи. Иногда сильно жалел, что приходилось выбирать работу им в убыток, жертвуя вечерами и выходными.
Игнат со Светой обменялись парой фраз о погоде и работе. Затем он надел наушники, прикрыл глаза и отдался неспешному покачиванию автобуса. Михаила не отпускали слова Светы. Он открыл новости на телефоне и ввёл запрос. Первая ссылка вела на сайт, где огромный заголовок занял весь экран смартфона.
«Двое зарезали молодую беременную девушку».
У Михаила пробежал ледяной и принизывающий холод по спине. Он продолжил читать.
«Лариса Соловьёва со своими супругом Евгением поздно ночью подкараулили гражданку Елизавету Котову и нанесли ей удар тупым предметом по голове. Елизавета находилась на восьмом месяце беременности. После того, как Екатерина потеряла сознание, Соловьёв вырезал ребёнка из её живота. От полученных травм пострадавшая скончалась до приезда скорой. Свой поступок Соловьёвы объяснили «помутнением рассудка». Сейчас младенец находится в реанимации в тяжёлом состоянии».
Когда туман начал окутывать автобус, медленно стелясь по стеклу, Михаил испуганно повернулся к коллегам. Он дышал прерывисто. На новостном сайте не было фотографий, но он нутром чувствовал, что это было дело рук вчерашней парочки. Вероятно, они проследили за той беременной девушкой и убили её.
– Ничего себе! – воскликнула Света, вглядываясь в мутную завесу сквозь стекло. Её дыхание оставляло лёгкий пар. – Вот это туман!
– Ты его видишь? – взволновано спросил Михаил.
Его взгляд перескакивал с окна на девушку и обратно.
– Ещё спрашиваешь! Конечно, вижу!
Голос водителя из динамика, привычно хриплый и механический, объявил:
– Следующая остановка «Лавиринт».
Михаил оглядел салон, ощущая нарастающее беспокойство. Казалось, что стены сжимаются вокруг него, перехватывая дыхание. Затылок давило ощутимой болью. Он вспомнил, что забыл принять обезболивающее. При своих коллегах он этого не делал, чтобы никто не узнал о его болезни. Придётся терпеть.
Автобус дёрнулся и остановился. Михаил знал, что сейчас произойдёт. Двери открылись со скрежетом, как если бы провели ножом по стеклу. Салон наполнился леденящим холодом, пронизывающим до костей. У него побежали мурашки по спине.
«Светлана».
Взгляд Светы стал потухшим и отрешённым. Она поднялась со своего места. Движения были плавными, почти нереальными, словно невидимые верёвочки дёргали её тело, направляя к выходу.
– Тебе же до конечной, – нерешительно проговорил Михаил. – Света? Ты меня слышишь?
Он схватил её за руку, но не смог остановить и упал вперёд через сидения, звонко ударившись о металлический поручень.
– Света! – кричал он ей вслед. – Остановись!
Она спустилась по ступенькам, не оглядываясь. Шаги её были механическими. Когда Михаил оказался у дверей, Света уже сидела рядом с незнакомкой. Воздух между ними сгустился. Она наклонилась ближе, уткнувшись носом в золотистые волосы, и что-то прошептала ей на ухо. Михаил попытался выйти, но старый автобус неожиданно затрясся. По салону прокатился оглушительный гул, низкий и вибрирующий. Стены задрожали. Михаил упал на колени, прижимая ладони к ушам. Земля под ним вибрировала, как от раскатов грома. Гул стих только тогда, когда он услышал лёгкий цокот каблуков. В автобус вернулась Света.
– Боже мой, Михаил Сергеевич! С тобой всё в порядке? – поинтересовалась она, словно ничего не случилось.
Она протянула ему руку. Михаил поднялся, крепко сжимая пальцами её ладонь.
– Что это было?
– О чём ты?
– Только что ты вышла из автобуса и… – он указал на закрывшиеся двери. – На остановке была девушка! Ты что-то ей сказала. А теперь делаешь вид, будто ничего не случилось!
Света оглянулась на двери. Её лицо выражало искреннее непонимание. Она пожала плечами.
– Заработался ты, Михаил Сергеевич.