— У тебя критический сбой при выполнении кода ядра или драйвера в режиме ядра, — выдал я умную фразу.
— Какой сбой? — испугалась Яна.
— Критический. Системная ошибка. Причина — вирус или проблемы с памятью. Ты не роняла его, нет? Ничего не добавляла в железе? Не меняла? Память, диск, какие-нибудь устройства?
— Нет, зачем? Компьютер сравнительно новый, купила около года назад, никто ничего там не делал.
— Что-нибудь новое инсталлировала? Драйвера, проги?
— Да нет же, вместе с обеспечением покупала. Со всем, что мне надо. Устанавливал специалист фирмы-продавца.
— Специалист — это всегда хорошо. Значит, компик сейчас на гарантии?
— Недавно закончилась. На год была.
— Отверточка у тебя есть? Маленькая крестовидная?
К моему удивлению, у Яны оказался набор старомодных «часовых» отверток, что решило проблему.
«Интересно, почему она не замужем? — думал я, отвинчивая нижнюю крышечку ноутбука. — Красивая, умная, молодая, интересная женщина. И детей, судя по всему, нет. Сколько ей? Лет тридцать? Или меньше? И почему в Петербурге живет, а не в Прибалтике? Евросоюз всё-таки, а не наша Раша».
С бедой удалось справиться быстро. Оказалось, что, несмотря на надежную фиксацию, частично отошел один из двух модулей памяти. Вставив плату на место, я уже не сомневался, что причина найдена.
— Попробуем запустить, — пробурчал я себе под нос, включая умную машинку. На этот раз сбоев не возникло. Скоро появилась стандартная заставка, а потом испещренный иконками экран. В качестве фона рабочего стола у Яны была фотография какой-то стены — шершавое, местами потрескавшееся серое поле, и никакой жизни.
— Ты просто волшебник! — как маленькая девочка обрадовалась Яна. — Я уж думала, хана моему Сателлитику.
— Это не я, это ты волшебница. Стандартный совет — храни копии всех данных как минимум в трех местах — на работе, дома и на флешке… ну, или на съёмном диске.
— Есть такой. Вот прям сейчас при тебе поставлю копировать.
— Я обязательно всем пользователям так говорю… Теперь про городскую нежить мне расскажи, а? Что за голые девушки по улице ходят? Я их вижу, зато другие прохожие нет. А как только дотронусь, пугаются, кричат и исчезают.
— Прохожие или голые девушки? — усмехнулась Яна. — Постараюсь объяснить. Тебе что: кофе? Чёрный шоколад? Энергетики? Джин-Тоник?
— Нет, спасибо. Если можно, водички попить? А то в горле пересохло.
— Это — пожалуйста. Но нам сейчас необходима активность, весёлость, общительность и выброс серотонина.
В этот момент в комнате послышался тихий, но совершенно отчетливый женский плач. Женщина рыдала горько и безысходно, причем где-то совсем недалеко. Плач был настолько жалобный, такой безутешный и пропитанный болью, что я напрочь забыл о своих мыслях и стал прислушиваться, определяя направление. Иногда рыдания прерывались возгласами, невнятными словами и причитаниями, но разобрать слова в перерывах между истеричными вскриками и очередными порциями слез, было абсолютно невозможно. Мне стало невыносимо жутко.
— Это кто?.. — испуганно пробормотал я. — Это у соседей? Тут у тебя слышимость такая?
— Ты слышишь? Очень хорошо. Нет, не у соседей. У меня. Повезло тебе, — спокойно произнесла Яна. На неё звуки не произвели никакого видимого впечатления. — Плакса последнее время очень редко появляется. Особенно днем.
— Как это? Почему хорошо?
— А вот так. Значит, ты хорошо восприимчив к подобным вещам. Да не дергайся ты, сейчас всё объясню. У меня тогда был «личный период больших денег» и я купила эту квартиру у девушки, что вышла замуж за австрийца и уезжала к нему на постоянное жительство. Пребывала я в постоянной эйфории — первое в жизни собственное и отдельное жилище, молодость из меня так и перла. Безумно гордилась, только переехала и ночевала вторую или третью ночь. Это казалось таким счастьем — найти подходящее жильё за удивительно низкую цену, что «мистическими мелочами» интересоваться не было никакого желания. Первый звоночек прозвучал для меня почти сразу после переезда. Я вдруг стала ощущать постоянное присутствие кого-то или чего-то, будто за мной велась слежка. Иногда чувствовались мимолетные касания, будто кто-то задевал меня за щёку или за шею легкими волосами. Потом, примерно через неделю, я стала замечать легкие дуновения ветра, будто случайные сквозняки. Но на самом деле воздух оставался неподвижным, я проверяла. И, наконец, приключилась совсем жуткая история. Вдруг как-то раз, среди ночи, проснулась я от ощущения какого-то постороннего присутствия. Хотела встать, посмотреть, в чем дело, но не смогла. Будто кто-то держал. Стало холодно и страшно, я даже головы поднять не могла. И тут, в углу комнаты, услышала тихий, он вполне явственный женский плач, жалостный скулеж, переходящий в завывания. Мне стало совсем плохо и ужасно страшно. Не знаю, сколько прошло времени, но когда плач прекратился, меня отпустило, и стало возможно двигаться. Вскочила с дивана, включила везде свет. В углу, конечно же, никого не оказалось. Время было около четырех, но уснуть я уже так и не смогла.