– Что с отцом?
Кандидатка начинает говорить, но от страха слова выходят неслышно, как при фарингите, так что приходится прочистить горло, прокашляться, а голова ещё неотрывно следует за каждым действием мужских рук.
– Пришлось сменить фамилию на девичью фамилию матери, чтобы от меня отстали после шумихи с отцом. Но как видите, это не спасло от безработицы. Мне очень нужна эта работа, Вы не понимаете?
– За что его посадили? – мужчина подошёл к металлической мойке, поднял рукава халата до локтей и тщательно намыливал руки.
– За попытку захвата здания мэрии, – она сказала это даже с гордостью.
Врач обернулся к девушке, но больше ничего не спросил, ожидая продолжения.
– Пять лет на зоне. Помните тот референдум, после которого нетерпимость к бракам с несовершеннолетними приравняли к расизму и фашизму? Эти лозунги «браки всех для всех»? Сразу же после него отец собрал единомышленников и вышел на площадь перед зданием Госдумы в Новосибирске. Журналисты вели прямое включение с митинга, когда полетели самодельные снаряды в окна. Лицо отца попало в кадр.
Со стороны казалось, что врач забыл, что уже вымыл руки, потому что начал процедуру по второму кругу. А Вавилова всё продолжала, её прорвало, будто слишком рано вынули вату из кровоточащего носа:
– Ловко они промыли мозги. Помню, как бомбило от первых выпусков передач на эту тему, как плевалась мама от сериалов о несчастной любви учителей и их учеников. Потом пошли ток-шоу, экспертные интервью Ваших коллег, медиков. Типа природа не ошибается, раз половое созревание начинается задолго до совершеннолетия, приводили пруфы из животного мира. И они такие говорят типа, ну камон, мы же не осуждаем брак тридцатилетнего мужчины и двадцатилетки, а ведь когда-то ему было двадцать пять, а ей исполнилось только пятнадцать. Короче, те же люди, только пять лет назад. И вот этот их миленький аргумент: «Разве каждый из нас не влюблялся в свои пятнадцать лет?» Какой-то сексолог сказал, что сексуальность дана нам от рождения, а законы ограничивают права детей выражать её. Типа нет ничего дурного в интимных отношениях с детьми старшего возраста, если без принуждения. А ещё книги всяких дурочек, романтический бред про беззащитных девочек из семей алкоголиков и спасающих их мужиков-соседей, учителей и т.д. МБ, я не должна так говорить, если хочу получить эту работу. Но реально, не понимаю, как 68% процентов жителей одной из самых консервативных стран могли проголосовать за такое.
– Окно Овертона, – мужчина уже сидел рядом с кандидаткой пару минут без дела, успел обработать руки раствором и надел резиновые перчатки.
– Что? – спросила Вавилова тем же раздраженным тоном.
– Идея о том, как общественное мнение под определенным влиянием постепенно сдвигается по шкале от «немыслимо» до «приемлемо», а затем и-и-и... «популярно». То, что считалось смертным грехом несколько веков назад, становится мейнстримом.
– Уже? Начинаем? – Видимо, только сейчас Вавилова поняла, что увлеклась рассказом, а врач выжидает паузу, чтобы приступить к тестовому испытанию.
– Сколько тебе было, когда всё началось? – мужчина начал растирать ватным тампоном участки кожи между пальцами рук Вавиловой.
– Меня типа к пыткам готовят? Под ногти иглы загонять не будете? – спросила она, а врач лишь неопределенно пожал плечами, но слабая улыбка его выдала.
– Сейчас температура будет подниматься выше и выше. Предельного значения нет. Здесь между пальцами – самая чувствительная кожа. Когда почувствуешь боль – дай знать, но отключим алгезиметр [19], только когда станет невыносимо, прямо совсем невмоготу терпеть. Кричи, подавай любой сигнал. Так мы поймём, в какую группу испытуемых по болевому порогу тебя включить, – мужчина наблюдал за меняющимися цифрами на дисплее датчика, соединенного проводами с металлическими зажимами между пальцами кандидатки.
– Как мне получить эту работу?
Мужчина не ответил на вопрос:
– Знаешь, когда-то в студенчестве я проделывал это с крысами. Вот уж не думал, что придётся повторять на людях. Дергаешь пальцами. А-га-а, уже началось, принцесса на горошине?
Девушка помотала головой.
– Говорить-то слабо. Вон челюсти как сжимаешь. виметр вибрирует, пульс зашкаливает. А я предупрежда-а-ал, – врач упивался своей правотой.
– Всё-ё, – завизжала Вавилова.
– Угу... всего-то сорок пять градусов было, – врач начал водить пальцем по планшету, фиксируя результат теста.