-Хорошо, Лукас, но дело в том, что не смогу пока давать тебе денег. Я собираюсь вводить новшества для покупателей и у меня нет пока финансов оплачивать работу.
-Если вы нас оставите у себя, то обещаю, что буду помогать во всем.
-И все же ты скрыл от меня основное, Лукас, почему вы так резко решили уйти оттуда? -сама была ребенком, знаю, что могла наболтать всего, но при этом основное скрыть, чтобы родители не ругались, поэтому решила пойти ва-банк.
Мальчик тяжело вздохнул.
-Вчера Косой заходил в дом.
Он выжидающе посмотрел на меня, но я ничего не понимала.
-Косой, который покупает детей, чтобы отправить в дом утех для своеобразных клиентов. Кто-то ему сказал, что мы с сестрой проживаем в одном из закутков заброшенного дома. Я узнал правду у одного жильца наших трущоб, он рассказал все за пирожок, который я купил для Мины.
После этих слов я словно окаменела. Конечно, в моём мире тоже есть такие, которых привлекают дети для сексуальных утех, но вот чтобы так!
-Ты правильно сделал Лукас, что пришёл сюда с сестрой. Вся жизнь твоя и Мины пошла бы под откос. На втором этаже есть одна большая комната с двумя кроватями. Займете их. А сейчас, пока я готовлю жаркое, оба купаться….
Я пошла наверх, дети за мной.
-Одежды для вас у меня нет, но завтра что-нибудь придумаем, а пока купаться. В ванне есть полотенца. Грязные вещи бросьте на пол, я их постираю.
Вот так я стала мамой двух детей.
Пока дети купались, я быстро приготовила жаркое и вечером разрумяненные и чистые после купания мои гаврики с удовольствием ели всё то, что успела выставить на стол. Им уже не лезло, но голодные глаза продолжали рыскать по столу.
-Теперь идите отдыхать.
Лукас хотел помочь мне убрать со стола, но я отправила ребенка наверх, чтобы отдохнул перед завтрашним днем. Я хотела узнать о магии мальчика, а сделать это можно было в управе или храме. Нам легче всего было пойти в храм Всесильного. Тут предполагала убить сразу двух зайцев одним выстрелом, ведь о своей магии я тоже мало, что знала. Пока училась раскрывать магические каналы и просто медитировала.
После того, как убралась внизу и постирала грязные вещи ребят, то уже не чувствуя ног, поднялась к себе. Что-то меня зацепило в одежде ребят. И уже лежа в постели я вспомнила что: одежда на них хотя и была грязная и местами порванная, но сшита из дорогого материала. Ладно, об этом я подумаю завтра, а сейчас спать.
Глава 9
Андре Шуваль
Мы завершили операцию по уничтожению большой группы работорговцев, которая разбросала свои сети не только на Непайе, но и в остальных королевствах. Моей основной задачей было раскрутить эту сеть, выйти на непосредственных заказчиков и исполнителей, а остальным уже занялись императорские дознаватели. Скоро домой, а на душе было настолько паршиво, что я не мог понять с чем это связано. Первым отправился домой мой заместитель барон Мигон. Я попросил заехать к моим единственным родственникам: к сестре, её мужу и их двоим ребятишкам –Лукасу и Микинель. Через неделю от барона пришло письмо, что сестра с мужем погибли при нападении одичавших перевёртышей, а в их доме сейчас живет родной брат его зятя. Про детей барон Альберто Мигон сообщил, что нынешний хозяин дома не стал с ним церемониться, даже не пригласив в дом, сообщил, что дети в сиротском доме. Мне словно воздух перекрыли, я побледнел, пока мой помощник не влил в горло успокоительного зелья. Мы всегда при себе держали на всякий случай сборы трав, которые могли восстановить магические силы, или уберечь от простуды, у кого слишком слабая искра, а также успокоительные, которые нужны были вот в таких случаях.
-Господин, вы резко побледнели, что случилось?
-Сестра погибла с мужем, где племянники не знаю. Дом с землями отобрали, а детей поскорее сплавили в сиротский дом.
-Несчастье –то какое, господин. Знаю я, что там творится. Загружают детей работой, отдают в работники ремесленникам или землевладельцам. Правда, отпускают в сиротский дом поспать. С самого утра дети уходят на работу, а возвращаются поздно вечером. Кушают один раз в день, если успеют схватить и засунуть в рот. Там же беспредел творится: старшие у маленьких и слабых отбирают последний кусок, чуть ли не вырывая изо рта.