Деваться было некуда. Гермиона вошла в комнату.
— Мисс Грейнджер! — насмешливо проговорил Снейп. — Проходите, располагайтесь!
— Не спится? — спросила Абигайль.
— Я хотела взять книгу, — пробормотала Гермиона.
— Заходи, садись. Выпьешь?
На столе стояли бутылки и бокалы. Абигайль слегка покачивалась. Щеки Снейпа порозовели. Похоже, старые знакомые отдавали должное винным погребам Блэк-мэнора.
Гермиона слегка поежилась. Профессора в таком состоянии она не видела еще никогда. Его губы оказались неожиданно яркими, всегда бледные щеки окрасил румянец, глаза загадочно мерцали. Довершали картину разлохмаченные волосы, расстегнутый сюртук и распахнутый ворот рубашки. Гермиона как-то сразу вспомнила, что на ней только пижама и пушистые домашние тапочки.
Абигайль ловко налила вина в хрустальный бокал.
— Держи. У нас тут продолжение вечера воспоминаний. Страсти-мордасти и прочие ужасы.
— Спаиваешь мою студентку, Эбби? — спросил Снейп.
— Ничего с твоей студенткой не сделается.
Гермиона отхлебнула вина. Оно было вкусным и терпким.
— Должен тебе сказать, Эбби, что у мисс Грейнджер есть одно неприятное свойство — она не может не задавать вопросов.
— Пусть спрашивает, — лениво ответила Абигайль, почти падая в мягкое кресло. — Любопытство не порок. Это естественно.
— А вы правда не любили маму Гарри? — неожиданно для себя спросила Гермиона.
— Не любила... — словно пробуя слова на вкус, проговорила Абигайль. — Да дело не в этом. Смешная она была и глупая. Все всем что-то доказывать пыталась. А что доказывать? Хоть на уши встань — нет влиятельной родни, и ты никто. Ты хоть не такая?
— Такая, такая, — ответил Снейп, — вечно рвется все баллы на свете заработать.
— Да уж, — фыркнула Абигайль. — Их Величества Баллы... А все правильные девочки потом находят дорожку к Касперу и Мюриэль.
— Вы тоже нашли туда дорожку? — грубо спросила Гермиона.
— А мне не надо было находить, — ответила Абигайль, — я выросла в лавке Каспера.
— Ч-то? — спросила Гермиона.
— Именно это. У Каспера есть что-то вроде сиротского приюта. Для таких, как я. Мой отец аккуратно платил, поэтому меня не продали какому-нибудь старичку-затейнику и не пустили на ингредиенты. А возиться с ингредиентами мне всегда нравилось.
Гермиона с ужасом смотрела на нее.
Снейп налил вина себе и Абигайль.
— Ну просто вечер откровений, — сказал он.
— Поэтому я всегда знала, кто из девчонок бывал в лавке, — продолжала Абигайль, — я не шантажировала их, нет. Я не такая дура. Но заткнуть кого-то вроде Эванс я могла.
Снейп поморщился.
— Ладно, Северус, проехали, — Абигайль одним глотком осушила бокал.
Скрипнула дверь, и в библиотеку вошел Люпин.
— Большой сбор, — прокомментировала его появление Абигайль.
— Вы что тут... — обалдело оглядел присутствующих оборотень.
— Пьем и неформально общаемся, — ответила Абигайль.
Снейп отсалютовал бывшему коллеге бокалом.
— Гермиона, что здесь происходит? — спросил Люпин.
— Ничего. Я зашла за книгой.
— Наливай себе, Ремус, и не выпендривайся.
— Отстаньте от девочки! — вспылил Люпин.
— Ко мне никто не приставал! — ответила Гермиона.
— Мы об это поговорим позже, — жестко сказал Люпин, — и будьте уверены: Дамблдор обо всем узнает.
— Ты стал таким принципиальным, Ремус? — промурлыкала Абигайль. — Ах, да! Твоих дружков больше нет, покрывать их не надо. Можно не держать язык в заднице.
— Что ты несешь?! Ты пьяна!
— И что дальше? Мы тут вспоминаем прошлое. Вот я и собираюсь рассказать Гермионе, каким фиговым старостой ты был. Твои дружки могли вытворять что угодно. Любое дерьмо. А ты молчал. Покрывал их.
— Эбби...
— Что, «Эбби»? И не ори на меня. Делаете из мальчишки жертвенного агнца. А он тоже имеет право знать.
Снейп хмыкнул.
— Должен сказать тебе, Люпин, что заткнуть Эбби еще не удавалось никому. И сдается мне, ты не будешь исключением. Так что или садись и пей, или проваливай.
В дверях появились встревоженные физиономии Гарри, Реджинальда и Тонкс.
— Я же говорила — большой сбор, — сказала Абигайль.
— А что тут происходит? — послышалось со стены.
— Жаль, что не могу налить вам, дорогой предок.
— Ничего-ничего.
— Мам, тебя на улице слышно, — сказал Реджи, — кого ты тут строишь?
— Пока никого, Реджи. Но завтра утром мы с тобой проведем один обряд.
— Догадываюсь какой, — кивнул Реджи, — и я согласен. Ты совершенно права, мама. В конце концов, так хотел мой отец.