Лавка пряностей. Откровения
Очерк
Когда посмотришь в небо алое, как кровь или же черное за минуту до безжалостных раскатов грома и проливного дождя, словно шифоновый платок, он был небрежно накинут на голову скорбящего, но его унесло ветром, полупрозрачная ткань взмыла вверх, на мгновение перекрыв ясное небо, не скорбящее вместе с тобой. Что ты увидишь?
Обычно люди слишком слепы, чтоб заметить предвестник. Мы не замечаем таких глобальных вещей, как шторм, смиренно прячась за работой в далеком безопасном офисе, или извержение древнего вулкана, считая, что эти происшествия настолько далеки, они не коснутся нас. Так что же говорить о смерти, мы не увидим ее, пока она не коснется нас.
Но почему? Почему мы оказываемся так слепы, когда стоит раскрыть глаза шире? Ответ, который некоторые все же ищут, лежит на поверхности, как обычно и бывает, и он до одурения банален: «так проще».
Именно. Все просто. Нам проще не замечать то, что приносит боль и страдания, реальные, а не надуманные, как в слезливых сериалах, где песнь идет о «высоких» чувствах. Оказывается, что нам легче предать своим безразличием к происходящему, чем впустить в себя то, что может окончательно сломать.
Почему предать? Оглянитесь, я покажу.
Мир, маленький и неполноценный, суженный до представления одного человека, озарился чудовищной молнией, высоко в ночном небе зависла луна круглым ослепительным диском.
«Полнолуние», подумала девушка, сидящая в бескрайнем поле. Но это ей оно кажется бескрайним, в ее сознании нет ничего больше этого мягкого клочка земли, скрывающего ее в ночной час от большого мира, о котором, увы, она совершенно ничего не знает.
Ее душа раскрыта перед ночью, она наслаждается, упиваясь воздухом, ощущением свободы и легкостью, ее узкое представление о глобальном освещает все та же луна, как бы намекая, как же мал несовершенный опыт. Она ложится на спину и поднимает над собой обе руки, вырисовывая пальцам причудливые узоры в воздухе, это ее маленький секрет, то, как может двигаться ее тело, как оно поддается соблазну, когда в голове появляется мелодия, сердце стучит сильнее, лицо озаряет прекрасная улыбка, вообще то она редко улыбается, считая, что улыбка выходит причудливой и кривой, но в такие моменты улыбка получается совсем другой, она идеальна, не портит лицо, а украшает его, и даже она, юная строптивая душа, не согласная мириться ни с чем, понимает это.
У всех есть секреты. Иногда за них приходится дорого платить, если они вдруг неожиданным образом вскрываются, но почему-то, зная, что однажды это участь может постигнуть, мы все равно создаем их, в глубине души готовые к этой расплате. Что это? Самопожертвование? Отчаяние? Или откровенная глупость? Но ведь и секреты бывают разные. Едва ли в нежном возрасте кто-то задумывается о том, к чему могут привести секреты.
Стоило бы опустить подробный рассказ о том, почему так случилось, но тогда не станут понятными основные причины, потому как причины всегда в мелочах, только позже эти мелочи обрастают паутиной, срастаясь друг с другом, чтоб нарисовать цельную картину произошедшего. Именно поэтому легче рассказать историю одной души, не касаясь глобальных аспектов и происшествий. Однако, можно смело заявить, трагедия одного, рассказанная весьма детально, легко переносится на нечто большее, все причины и следствия те же, лишь только души разные, иногда они варьируются количеством – много – мало, одна – сотни – тысячи, но в целом, паутина, скрепляющая мелочи, да и сами мелочи, по сути, все те же, просто размах иной.
Девушка продолжает улыбаться, выписывая узоры руками, она счастлива. Счастлива каждую ночь, приходя на это поле с одной единственной целью, сохранить свой секрет и снова насладиться им. Когда она находится здесь, ничего не мешает в полной мере раскрыть свои способности. Ее тонкие пальцы, неискушенные тяжкой работой, не просто движутся в некоем танце, они листают картины того, что остальным недоступно. Вот перед ее взором мелькнуло небо, алое, словно кровь на безупречной водной глади, но она не придала этому значения. Красиво и только.
Образы сменяются одни-другими, показывая всё разнообразие окружающего мира. Леса, моря, прекрасные замки, чьи башенные шпили смотрят высоко в небо, время, сменяющее друг друга и эпохи, и время, существующее параллельно в ее хрупком сознании с тем, что принято за настоящее. Быть может, ее фантазии доступен и конец всего живого.