С горем пополам Раиса выпила остатки кофе, которые не успела расплескать, пока размахивала руками. Сознание вернулось к ней, но тело ещё немного потряхивало. Руки ведьмы едва держали опустевшую чашку, по которой разводами растеклась кофейная гуща. Николай решил не рисковать посудой, выхватил чашку и тихонько крякнул. Коричневая жижа образовала узор в форме черепа на белом фарфоре. Гадания хоть и были уделом низших ведьм и полукровок, но букинист тут же спрятал чашку подальше от глаз Раисы.
— Коля⁈ — ведьма будто только что поняла, что находится в лавке не одна.
— Ещё кофе сварить? — проигнорировал вопрос приятельницы букинист.
— Да, пожалуйста. Но что ты тут делаешь?
Вопрос ввёл Николая в ступор. Он ведь пришёл по какому-то важному делу, но заставшая его картина будто стёрла ему память.
— Я? Я? Я пойду сварю тебе ещё кофе, дорогая.
Букинист шустро ретировался с чашкой в руках. Руки его затряслись, будто это он сам только что хлебнул отрезвляющего зелья. Николай натужно пытался вспомнить что-то несомненно важное, но никак не получалось. Отрисованый кофейной гущей череп на чашке беспокоил, и отнюдь не из-за слов Раисы об охотниках.
Ведьма, тем временем, потихоньку приходила в себя. С недовольной гримасой она осматривала лавку и устыдилась своему срыву. Однако, тело слушалось ещё с трудом, и прибрать за собой бардак у Раисы не вышло.
Присутствие Николая пришлось очень кстати, хоть именно перед ним стыдно было больше всего. Пока лавочница приходила в себя, отхлёбывая сваренный гномом кофе, сам букинист собрал мусор и разложил все вещи по своим местам.
— Ты так и не ответил, зачем ты пришёл, — глаза ведьмы уже почти приняли нормальный человеческий вид.
— А ты так и не ответила, почему налакалась прямо с утра, словно голодная кошка в коровнике. К тому же, я первый спросил.
От внимания Раисы не ускользнуло неловкое движение, выдающее дрожь в руках Николая. Заниматься расспросами не было сил.
— Мальчишки ночью уехали полуночницу ловить, — скорбным голосом поделилась ведьма, — а я не захотела их останавливать. Злая я была вчера вечером, день был неважный. Только рано утром я поняла, что произошло, но поделать уже ничего не могла. Они ж мне приятное хотели сделать и полуночного шёлка добыть! Я только Ксюшу с фамильярами отправила в поле за травами и вот…
— Эх, Рая! Вот, казалось бы, что с возрастом мы должны становиться спокойнее, рассудительнее, менее эмоциональными, но что ты в свои пять сотен с хвостиком как девчонка, что я в свои почётные двести словно мальчишка. Странные побочные эффекты у нашего долгожительства.
— Ха! А если вспомнить мелкую стихийную нечисть, которая тысячи лет живёт, то и вовсе может показаться, что количество детства в заднице прямо пропорционально продолжительности жизни, — подтвердила ведьма слова приятеля.
— Передай Гале, пожалуйста, чтоб больше не варила этого злого томатного зелья. С него на философию тянет, а я уже устал от неё.
— Передам, конечно, но ты же сам знаешь, что Галя передаст в ответ, — Раиса усмехнулась и отставила опустевшую чашку на прилавок.
— Знаю. Земляничной наливки больше нет?
— Гном-алкоголик — горе в общине! — старушка рассмеялась звонким девичьим смехом и встала со стула, — Давай, что ли, поработаем немного. Мне и покупатели не помешают, и место надо в подсобке освободить под то, что Ксюша в поле добудет.
— Знаешь, мне совсем не хочется возвращаться в свой магазин. Можно я побуду тут?
— Если поможешь с расчисткой подсобки, оставайся. И свари мне ещё кофе, пожалуйста.
Улыбка миловидной старушки с ясными голубыми глазами, окаймлёнными морщинами, подействовала как надо. Во внешности пожилой дамы и правда было слишком много плюсов, и одним из них была почти полная безотказность в просьбах. Конечно, и юная девушка могла похлопать ресницами и получить от окружающих многое, но взгляд милой бабушки действовал не только на мужчин, но и на женщин.
Николай загрёб ещё кофейных зёрен в ступку и ушёл в подсобку. Раиса же привела себя в порядок и открыла лавку. Покупатели не заставили себя ждать.
Маленькая стрелка на часах почти доползла до полудня. Ведьма полностью пришла в себя, вместе с этим всё больше настораживаясь по поводу поведения своего приятеля. Николаю было несвойственно покидать свою книжную обитель надолго, тем более, что жил он прямо в своём магазине, в полностью оборудованной квартире. Что-то здесь явно было не так!