— Говорят… Возможно, враки и бредятина, но вдруг… — цель Раисы была поражена, и охотник вернулся к прилавку, — В общем, есть одна, кхм, легенда, что правильно законсервированная кровь вампира лечит многие болезни и возвращает молодость. Рецепт у меня есть, но кровь должна быть свежая. И много.
Старушка улыбнулась так невинно, насколько только могла. Фальши в глубоких голубых глазах, окаймленных морщинами, не заметила бы ни опытная ведьма, ни лучший из психологов. Выдержав нужную паузу, Раиса сменила выражение лица на очень озабоченное и добавила:
— Но, если вдруг не получится вампира живым взять, то не переживайте! Обойдусь и без проверки той легенды. Может, это и вовсе неправда!
Номер попал в самую цель. Антон ни на секунду не задумался о том, что в этой истории есть хоть малейший подвох. Он ещё не успел ответить Раисе, но уже был согласен рискнуть собственной жизнью для поимки вампира живьём. Ведьма знала это и ликовала своей маленькой победе. Идея с кровью была чистейшим экспромтом, но удалась как чётко продуманный план, скрупулёзно разработанный командой опытных аналитиков.
— Сделаем всё возможное, Раиса Никитична! Я пойду, мне ещё за Славиком ехать. Я позвоню!
— Давай, милочек! Привет Вячеславу передавай, — ведьма махнула рукой и прижала ладони к сердцу.
Если бы Антон задержался ещё на пару секунд и обернулся, он бы увидел, как лавочница пустила слезу. Всего на мгновение и на всякий случай, но со стороны это выглядело искренне. Разумеется, по-настоящему искренним был только глубокий вздох облегчения в тот момент, когда автомобиль охотников перестал быть виден из окна лавки пряностей.
Под прилавком звякнул телефон. Удивленная Раиса вытащила тяжёлую дисковую махину с полки и взгромоздила у кассового аппарата. Ей мало кто звонил на работу, и почти никогда покупатели.
— Лавка пряностей, Лаврова у аппарата, — отрапортовала ведьма в поднятую трубку.
— Рая, гость уже ушёл? — голос Николая был встревоженным.
— А тебе что, разве не видно из окна?
— Я занавесил все окна! Тут такое!
— Мне прийти?
— Да!!! — крикнул гном и бросил трубку, от чего в ухе у Раисы неприятно звякнуло.
Покупателей всё равно не было. Не снимая фартука, ведьма выключила свет и заперла свою лавку. Перебежав дорогу, она почти сразу оказалась у дверей книжного магазина. Окно было плотно зашторено, на стекле красовалась табличка, вызвавшая у Раисы нервный смешок. Годом ранее букинист решил выделиться и заказал себе выгравированную на металлической пластине надпись «инвентаризация». Разумеется, никто из покупателей знать не знал, что это значит, поэтому уже на второй день использования Николай сделал краской приписку «учёт».
Дверь не была заперта, букинист уже ждал свою приятельницу. Ведьма вошла и сразу повернула замок. Николай сидел за огромным столом, служившим ему вместо прилавка, и смотрел на входную дверь так пристально, что не заметил Раису. Перед ним возвышалось что-то, накрытое полотенцем.
— Коля! — позвала ведьма приятеля, от чего тот встрепенулся, — Чего звал-то?
— Рая, я ничего не понимаю, — букинист схватился за голову, — я решительно ничего не понимаю…
— Это то, о чём я думаю? — лавочница приподняла уголок полотенца.
Николай кивнул. Раиса сдёрнута ткань и подняла брови от удивления. Хрустальные шарики, заменяющие серебряному фаллосу головку и яички, мерцали разными цветами, словно испорченный семафор. Ведьма похожую картину уже наблюдала, когда работала с этим артефактом в попытке выяснить, кто стёр память её приятелю. Сам по себе предмет при ней так ещё не мерцал.
— Что ты с ним сделал, Коля?
— Ничего! Просто поставил его, а он как начал! Ух!
— Понятно… что ничего не понятно. Насколько я помню, подобное может означать только одно — в городе разверзся Ад, и вылезло всё, что было в нём сокрыто.
— Правильно помнишь, — букинист отёр платочком пот со своей лысой головы, — но мы бы это не просто почувствовали, мы бы это своими глазами увидели! Причём, без нашего на то желания.
— Может, он сломался, а? — с надеждой в голосе переспросила Раиса.
— Не знаю. Звони в ковен. Пусть они его забирают и исследуют.
Такому повороту ведьма удивилась куда сильнее, чем мерцанию артефакта. Гномы в целом были не склонны расставаться со своими вещами, а Николай, будучи частично лепреконом, готов был на любые ухищрения, лишь бы не подпускать к собственности посторонних.
— Забирают? Ты уверен? — переспросила Раиса, с трудом сдерживая волнение в голосе.
— Ага, держи карман шире! — пришёл в себя букинист, — Размечталась, ведьма! На время, конечно.