— Как тебя зовут-то, драгоценный мой?
— Рустам, — ответил здоровяк.
— А я Раиса, очень приятно. Ты понимаешь, кем ты стал? Точнее, чем.
— Понимаю, кажется. Я в детстве наслушался сказок про таких существ.
— Не вспомнил, кто тебя так?
— Последнее, что я помню, — взломанная мной дверь. Помню, как щелкнул замок, скрипнули петли, я сделал шаг внутрь, а потом оказался здесь.
— Так ты у нас бандит? — спросила ведьма через плечо, забирая у Николая хрустальный шар.
— Я не бандит! — возмутился вампир, — Я кладовщик. Меня женщина просила помочь. Сказала, ключи потеряла, в квартиру попасть не может. Время позднее, вечера прохладные, собачка голодная, а слесарь из ЖЕКа только утром придет. Я просто решил помочь!
— Где ж ты замки взламывать научился?
— А долго ли, умеючи? Обычная дверь, к которой каждый третий ключ подходит. Я своими и открыл.
— Очень интересно, очень. Семья есть?
— Не срослось, — здоровяк покачал головой, — и родители уже умерли. Брат был, но в Афганистане пропал без вести.
— Тогда ты не сильно расстроишься, если мы тебе работу подберем, сопоставимую с твоей новой сущностью? — заискивающе спросила ведьма.
— С этим что, можно жить? — удивился Рустам.
— Ну, жить — это не совсем верное слово, — усмехнулся Николай, — но стать частью нового для Вас социума — это пожалуйста.
— Не хочу никому навредить… Что нужно делать?
— Сейчас узнаешь, — Раиса провела рукой над магическим средством связи, — Изольда? Привет! Нам вампир ещё нужен?
Блондинка с малиновыми губами, появившаяся в хрустальном шаре, радостно вскинула брови и начала осматриваться.
— Нужен! Поймали?
— Нет, это новорожденный, — лавочница подвинула шар для лучшего обзора, — зато никого убить не успел.
— Так даже лучше! Ультра-экспресс выдержит?
Раиса и Николай переглянусь и отрицательно покачали головами в шар.
— Жаль. Значит, приеду сама. На пару часиков займёте товарища? — спросила Изольда.
Лавочница и букинист положительно кивнули, после чего магический коммуникатор сразу же погас. Чувство такта не было сильной частью главной ведьмы региона. Тем не менее, это раздражало, и с годами легче не становилось.
В лавке пряностей повисла удручающая тишина. Раиса надеялась, что Изольда догадается взять с собой крови, и переживала за свой бизнес. Открыться в обычное время не было приемлемым вариантом. Николай же мог уже спокойно вернуться в свой антикварный магазин, но не торопился и вёл себя как в тот день, когда ему стерли память. Суетливость букиниста не ускользнула от внимательных серых глаз.
— Вы боитесь меня? Того, чем я стал?
— А? Что? Не-ет! Не принимай на свой счёт!
— Вы тоже… не человек?
— Не человек. Вот! Вспомнил! Не человек! Ха-ха-ха!
— Коля, ты в подсобке белены хватанул, что ли? — вклинилась Раиса, — Ты чего орёшь и ржёшь, как лошадь полковая?
— Я вспомнил! Вспомнил, Рая! — букинист перекинулся через прилавок и поцеловал в губы бывшую жену, — Вспо-омни-ил!
Ведьма поковыряла пальцем в ухе, показывая Николаю, что не дурно было бы сбавить громкость, и вопросительно посмотрела на бывшего мужа. Однако, гном от радости не заметил ни жеста, ни взгляда. Он скакал за прилавком и чуть не снёс один из стеллажей, громко звякнув банками. Довершало картину то, что могло бы считаться пением, если б у Николая были слух и голос.
— Он всегда такой? — спросил у ведьмы Рустам.
— Двести лет его знаю, касатик, и второй раз в жизни такую сцену вижу. Первый раз был, когда на его предложение руки и сердца я ответила, что согласна.
— Двести лет? — вампир присвистнул, — Может, это старческое?
— Но-но! Мне без малого пять сотен, и я ещё ого-го! — возмутилась Раиса.
— Извините, я не хотел обидеть.
— Не привык ещё просто, я не в обиде, — мягко улыбнулась старушка, — но нужно выяснить, что с этим вот придурком творится. Ксюша!
На прилавок, минуя танцующего Николая, взобрался рыжий кот. Зыркнув на вампира, он повернулся к Раисе.
— Его инфаркт не хватит от того, что я говорящий? — спросил Леопольд.
Рустам выказал удивление, но слишком устал для более острой реакции. Лавочница, смерив здоровяка взглядом, повернулась к коту и отрицательно покачала головой. Лео кивнул и по-львиному зевнул.
— Нот эвейлабыл наша Ксюша, я её спать уложил. Много сил девочка потеряла. Чего надо-то?
— А ты не видишь, что у нас с Николашей творится?
— Вижу, но не понимаю. Могу лапой ему по лбу двинуть. Без гарантии результата.