— Нет. Скорее, у нее был запас зелья или ингредиентов. Маловероятно для кочевницы, отлученной от ковена, но не невозможно.
— А с чего мы вообще взяли, что она отлучена от ковена?
— Потому что все наши перемещения отслеживаются, а об ещё одной высшей ведьме в городе никто не в курсе. Такой ответ тебя устроит, дорогой?
— Допустим. Я одного не понимаю — когда мы успели ей в кашу нагадить? Мы её даже не ловим, этим парни занимаются.
— Не знаю, ох, не знаю. Но я её, кажется, где-то уже видела.
— Да мы и разглядеть ее толком не успели, лишь по юбке поняли, что это женщина!
— Черт его знает, как объяснить. Ну, знаешь, как бывает, когда с человеком долго знаком, издалека его узнаешь по походке, по жестам. Вот тут что-то такое же, неуловимое, на уровне неосознанного. Где там тот лоскуток? Попробую что-то по нему понять.
Николай извлек из кармана жилета небольшой кусок белой ткани и передал бывшей жене. Спросив разрешения у помощницы, Раиса уединилась в комнате Ксюши и попросила не мешать. Саму девушку, прибежавшую в подсобку для расспросов, букинист осёк и развернул. Ни к чему было отвлекать лавочницу, да и ему самому не хотелось поднимать тему Анечки.
Фамильяры, уже успокоившиеся, разлеглись на прилавке в обнимку друг с другом, оставив гнома убирать беспорядок в подсобке. Ксения вернулась к уборке, но уже потеряла ту безмятежность. Движения юной ведьмы были нервными, внимание переключалось с одного на другое, лишая концентрации.
Раиса, тем временем, была сама концентрация. Силы, взятые в ближайшем пригороде с некоторым трудом, были брошены на сканирование кусочка льна, оставленного злодейкой на разбитом окне. Ведьма буквально ничего не видела и не слышала. Для нее существовали только ее дар и лоскут ткани.
Пустота.
Страх.
Боль.
Голод.
Этот спектр чувств уже был знаком лавочнице по предыдущим попыткам. Но не могли же приложенные усилия пропасть зря! Раиса заглянула глубже.
Боль. Другая боль.
Кровь.
Огонь.
Горит родной дом. Умирает самый близкий человек.
Дикий ужас.
Смерть.
Ведьма отшвырнула лоскут льна, будто держала в руках ядовитую змею. Однако, ткань успела ужалить огнем и обратилась в прах еще в воздухе, так и не долетев до пола. Но самым страшным было не то, что Раиса увидела. Страшно было то, что Раиса это уже видела, пережила, прочувствовала.
Та боль была ее. Кровь принадлежала той, кого называли Хранительницей Леса. Горел ее дом. Умирал ее самый близкий человек. И тот дикий ужас от происходящего и безысходности тоже принадлежал Раисе. Все это случилось с ней самой в той, прошлой жизни.
В свою комнату влетела обеспокоенная Ксения. Девушка на незначительном расстоянии чувствовала эмоции наставницы почти так же ярко, как свои собственные.
— Что с Вами⁈ Раиса Никитична, Вам помощь нужна?
Лавочница подняла на стажерку красные опухшие глаза. Всегда, стоило лишь немного присмотреться, можно было заметить, что глаза у старушки молодые и задорные. В тех глазах, которые увидела Ксения, были тысячи лет боли и скорби. Без слов было понятно, что помощь Раисе еще как нужна.
На шум прибежали и все остальные. Последним в маленькую тайную комнатушку вбежал Николай. Он-то и заметил, что лоскута ткани в руках бывшей жены больше нет.
— Рая, где тот кусок?
— Он сгорел, — бесцветным хриплым голосом ответила старушка.
— Как? Сам, что ли?
— Сам, сам. Защитное заклинание.
Сири многозначительно посмотрела на Лео и присвистнула. Рыжий кот ничего не понял и посмотрел на хозяйку. Та, в свою очередь смотрела только на наставницу и пыталась определить, как именно может помочь.
— А с тобой-то что? — не унимался букинист, рассматривая частички пепла на полу, — Ты же должна была успеть что-то увидеть, иначе бы не сработало заклинание!
— Я и увидела. Но, видимо, это было какое-то особое заклинание, — Раиса сглотнула и прикрыла глаза ладонью.
— Да что же ты увидела⁈ — Николай почти верещал.
— День, когда моя жизнь поделилась на «до» и «после».
Сири снова присвистнула. В отличии от всех остальных, она не просто знала все о том дне, но и участвовала в произошедших событиях. Раиса выжила, в основном, благодаря своему пернатому фамильяру.
— Николаша, — рыжая курица клюнула букиниста в ногу, — давай-ка ты Раю домой проводишь, чаем напоишь, сладеньким угостишь. Нам тут кое-что сделать нужно. Без нее.
Гном нервно почесал аккуратную бородку и кивнул. Лавочница могла идти и сама, ее потрясение несло исключительно моральный характер. Взяв бывшую жену под локоток, Николай вывел ее из лавки пряностей в сторону антикварного магазина.