Несмотря на то, что на кухне собрались всего пятеро, стол ломился от дефицитных деликатесов, и далеко не все поместилось! Часть угощений ждала своего часа в большом импортном холодильнике, и было почти ноль шансов, что этот час настанет. Голод как минимум одной из гостей никак не был связан с едой. Да и присутствующих мужчин больше интересовало, как познакомились ведьма и берегиня, а не икра, крабы и осетрина.
Когда все темы для банальных застольных разговоров иссякли, Любослав обратился к Раисе:
— Мама так и не рассказала мне, как вы познакомились. Общение между ведьмами и берегинями всегда казалось мне неизбежной необходимостью, но ваши отношения больше похожи на крепкую дружбу.
Раиса покраснела и посмотрела на Николая в поиске защиты. Это оказалось ошибкой.
— Мне тоже интересно. Прожив бок о бок почти две сотни лет, я и не знал, что у Раи есть подруга берегиня. Я вообще часто стал ловить себя на мысли, что многого о ней не знаю.
Ксения отвлеклась от любования инкубом и тоже уставилась на свою наставницу. Даже фамильяры, мирно милующиеся в углу кухни на большом кресле, напряглись и навострили уши. Особенно комично выглядел фамильяр Любослава, летучий мышь по имени Йорген. Сири историю знала и ушей не имела, но тоже насторожилась. Раиса еще никому не рассказывала о тех событиях, даже Гале. Да что уж говорить, и с самой курицей ни разу не обсуждался тот кошмар, разделивший жизнь ведьмы на «до» и «после».
Раиса тяжело вздохнула и отхлебнула вина. Немного помешкав, она долила себе до самых краёв и осушила бокал залпом. Все ожидали, что опустевшая посуда брызнет осколками по столу или по полу, Николай даже вжал голову в плечи, но ведьма аккуратно отодвинула от себя все острое и бьющееся и уставилась в стену.
— Раечка, может, водочки? — осторожно спросил букинист, ослабляя галстук-бабочку на шее.
— Не надо водочки, — сухим и бесцветным голосом ответила лавочница, — я расскажу. Хватит уже носить в себе эту боль. Да и вряд ли вы перестанете меня ковырять.
— Хранительница, позволь мне!
Любослава за неделю привыкла к человеческой речи и говорила уже без надлома, надрыва и весьма внятно. Интонации еще давались не очень хорошо, но берегиня очень старалась. Раиса жест оценила и посмотрела на подругу уважительно, но отрицательно покачала головой.
— Ты тоже знаешь не все. Я догадываюсь, что бредила, когда попала к вам, но вряд ли вы с сёстрами старались разузнать всю историю целиком. Заранее прошу прощения, если мой голос будет ломаться временами. Возможно, я буду прерываться, чтобы поплакать, но я расскажу всё. По крайней мере, то, что сама помню, а период моего беспамятства смогут осветить Сири и Любослава. Это было примерно двести лет назад. Тогда меня звали Хранительницей леса.
* * *
— Матушка, тебе нужна еще моя помощь сегодня?
Раиса с любовью посмотрела на чуть запыхавшуюся дочь, держащую на коромысле два ведра с водой. Улыбка невольно расплылась на прекрасном лице лесной ведьмы. Девочка уже совсем взрослая — такая статная, красивая, сильная, и уже настоящая высшая ведьма, а не маленькая дикарка со стихийным даром.
— Матушка?
— Нет, милая. Всё остальное мы уже сделали. Да и стемнеет скоро.
Вдвоём мать и дочь спустили к земле корзину для поднятия тяжестей в их дом на дереве, вдвоем подняли вёдра с водой наверх, после чего Анечка ловко взобралась по ступеням на стволе и приняла ношу уже в доме. Раиса дивилась, как она жила без этого изобретения столько лет. При этом, хранила же в кроне сундук с самоваром и часть своей библиотеки, а сделать почти то же самое для воды или мешков не догадалась, и носила это всё в руках по ступеням. Еще и подругу свою иногда вспоминала нехорошими словами, исходя завистью к её телекинезу. Зато дочка любимая, как вернулась с обучения, сама все быстро рассчитала и смастерила. Один был недостаток — с механизмом сложно было управиться в одиночку, если поднять или спустить вещи нужно было аккуратно.
Анечка хлопнула крышкой заколдованного сундука. Раиса догадалась, что любознательная дочурка села читать. У самой же Хранительницы леса оставался другой вечерний ритуал. Разметав по плечам буйные светлые волосы, ведьма взялась за гребень. Верные волки разлеглись рядом на пожелтевшей траве и палой листве.
Не было только Сири и Полкана. Не того самого Полкана, что убаюкал на собственном меху маленькую Анечку много лет назад. Сын преданного ведьме волка удостоился своего имени не по факту рождения, а лишь на четвертом году жизни, когда занял место отца во главе стаи. Подруга молодого Полкана трагически погибла, и хитрая рыжая курица под разными предлогами уводила волка глубоко в лес, на поиски одинокой волчицы. Из стаи никто не годился, ведь одна из волчиц приходилась вожаку сестрой, а вторая — дочерью.