Толстая женщина в темном монашеском одеянии и с большим портфелем следует от центра села к околице.
— Ажник белый чепец черном закрывши, — комментирует бабусенька. — Ды кто ж это такой? Ды куда ж она путь держит? Ды чего ж ей надобно?
Дедушка сидит на скамеечке перед печкой и подводит итоги последней конской ярмарки.
— Это ж надо, какая толстая да какая широкая, а еще милосердная сестра! — И бабушка спешит вниз, чтобы сообщить об увиденном моей матери.
А черная, словно дегтем намазанная, милосердная сестра шагает дальше. Тогда детектив Кашвалла выходит на середину улицы и становится на песчаную колею, чтобы до конца выяснить цели и намерения черной незнакомки.
Сестра идет к Румпошу, к окружному голове.
— Може, она хочет представлять в трактире, театру показывать или еще чего, — предполагает бабушка, потому что кукольники, бродячие циркачи и демонстраторы кинокартин, прежде чем выступать, должны уплатить талер за разрешение. Итак, бабусенька с известной долей вероятности уже установила, что надо черной квочке у нас в Босдоме.
Проходит еще три дня, прежде чем деревенские узнают, что черная сестра — только сядьте сперва, не то упадете, — что черная сестра целый месяц будет давать по три представления в неделю. Вход свободный, приглашаются только женщины. Из дома в дом курсирует записочка, своего рода циркуляр: «Доброго вам утречка, я принес записку!» В записке, которая извещает о выступлениях черной сестры, говорится, что сестра будет представлять нечто социальное. Какую-то умную голову в правительстве осенило, что деревенскую жизнь пора реформировать, прежде всего жизнь деревенских женщин, и вот для осуществления этих реформ целая лавина черных сестер с черными портфелями заполонила сельскую часть страны.
Нашу сестру-реформаторшу зовут Августина, но это имя босдомцам не по зубам, поэтому одни зовут ее Густа, а другие — Тина.
— Красота, право слово, — ворчит дедушка, — бабы начинают бегать в трактир, чтоб их там обносили пивом.
Но дедушка заблуждается. В трактире никого не обносят и никому не подносят, и, однако же, деревенские женщины в полном составе посещают выступления черной сестры Густы, даже мужебаба Паулина и та посещает.
Дедушке куда как охота наведаться в трактир и хоть одним глазком глянуть, что там делает ею птичка-невеличка.
Хотите верьте, хотите нет, но женщины учатся в трактире по-новому пеленать и вскармливать младенцев. До сих пор в Босдоме встречались женщины, которые кормили своих детей грудью до полутора лет, а одна так даже почти до четырех. Я бы и не знал об этом, но сам четырехлетний грудняшка, когда ему стало скучно заниматься покупками, прямо у нас в лавке потребовал, чтобы мать дала ему грудь: «Мам, дай титю, мам, дай титю».
И мать дала.
— Это возмутительно! — провозглашает сестра Августа, это никак не согласуется с женской реформацией, которую ставит себе целью социальный законодатель.
Моя мать уже раньше приватно ознакомилась с современными методами пеленания благодаря Модному журналу Фобаха для немецкой семьи. Ее осведомленность вскоре находит признание у черной сестры, которая делает ее своей ассистенткой, чего, в общем-то, и следовало ожидать.
Бабусенька-полторусенька изучает реформаторские способы пеленания в надежде, что дядя Филе в один прекрасный день притащит к ней внучонка, мать которого прислуживает в дамском кафе, а потому не имеет ни малейшего представления о том, как надо ходить за младенцами. Для мужебабы Паулины это своего рода развлечение, словно женский праздник, затянувшийся на несколько недель.
Но не думайте, что черная сестра Августа ограничивается тем, что учит деревенских женщин, как вскармливать грудных детей морковным соком и порошковым молоком, разведенным водой, — нет, она преподает им также основы семейной экономики, и тут снова заходит речь о том кухонном ящике, чей образ неосуществленным проектом до сих пор витает в стенах нашего дома. Впрочем, шансов опуститься на землю у него нет, ибо всякий раз, когда мать обронит словечко об этом ящике и выжидательно глянет на деда, тот неизменно отвечает:
— Отстань ты от мене с твоим ящиком без огня!
А черную сестру Августу прогресс гонит вперед. Теперь она обучает деревенских женщин прогрессивно развлекать маленьких детей. До сих пор жены бедняков таскали своих детей за собой в поле и сажали где-нибудь на меже либо в борозду, чтоб те играли с майскими жуками, ловили мышей-полевок, скакали вперегонки с кузнечиками и перемазывались по мере сил с головы до ног.