Майка бранит дедушку за то, что он рассказал мне про детоубийство. Дедушка отвечает, что все это чистая правда, что моим родителям надо бы радоваться новым детям, вот у него так все дети, кроме Ленхен, повымерли.
— Може, так и есть, — соглашается Майка, но дедушка все равно должен меня успокоить. Я слишком мал для такой тяжести.
— Неча было из-за такой юрунды наколдовывать мене холодные ноги, — сердится дедушка. И грозит тетке. Он-де тоже умеет колдовать, вот возьмет да и запалит скирду соломы в ихнем огороде, вернется Паулько Лидола с очередной ярмарки, гля, а коней кормить нечем, то-то достанется Майке на орехи.
Баба Майка выходит из себя, что случается с ней очень редко, и говорит:
— Чтоб тебя грызь скрутила.
Я выполняю дедушкину просьбу, я иду к бабе Майке.
— Ты чувствуй у мене, как дома. А коли бы еще домей, как у вас, то-то бы мене радость.
Это домей и по сей день звучит у меня в ушах. Я прошу у бабы Майки отпуск для деда. Пусть сделает так, чтобы его грызь отпустила.
— Пусть малость погодит, — отвечает Майка, — уж больно он мене рассердил.
С этого дня я зачастил к бабе Майке. Не сразу, очень медленно отступает недоверие, которое я испытываю к родителям. Баба Майка снимает великий груз с маленькой души.
— Маленькой души не быват, — объясняет баба Майка. — В любом человеке, хоть в ребенке, хоть во взрослом, хоть в добром, хоть в злом, хоть в даровитом, хоть в бездарном, душа одного размера, она есть даже у людей, которые убеждены, будто у них никакой души нет, весь вопрос в том, какую часть своей души отдельный человек видит и выставляет напоказ.
— Баб Майка, а кто тебе это сказал?
— Ветер, кто ж еще. — И больше ни слова.
Лишь дожив до двадцати лет, я понял, какие силы пустила в ход баба Майка, чтобы узнать, каким разговором смутил дедушка мою душу. Я был твердо убежден, что сам ей ничего не рассказывал, но бывают, как говорится, и ошибочные убеждения.
В эту пору школа становится для меня тем местом, где я, щуплый лаузицкий заморыш, могу хоть немного поднять голову. На уроках немецкого мне разрешено отложить в сторону Бранденбургскую хрестоматию. Впрочем, я и без того знаю ее наизусть. Я теперь старшая ступень, и мы, стоящие на этой ступени, получаем для чтения книги, в которых содержится одна-единственная история, романы, другими словами. К примеру, история про Всадника на белом коне. Вы уже знаете, верховая езда всегда меня занимала. Чтобы никто не мешал, я забираюсь с новым учебником на сеновал, начинаю там читать, и вот уже я как безумный скачу по защитным дамбам вдоль берега Северного моря.
Два дня с обеда до вечера на сеновале, и содержание Всадника переходит в мой литературный багаж. Северное море, дамбы, намывной грунт образуют у меня внутри заповедный уголок, куда я могу скрыться, если меня начинает донимать то, что я знаю про своих родителей, или просто когда вспыхивает очередной семейный скандал. Но все это ненадолго, благотворное действие Всадника улетучивается, едва мы принимаемся вместе с Румпошем проходить эту историю страница за страницей. Читаешь — и радуешься, проходишь — и с души воротит. Что значит «проходить»? Это значит разрубить историю на части, пока не пойдет кровь из множества ран; «проходить» — это значит: к завтрему прочитать Всадника на белом коне с первой страницы по десятую. На другой день — новое задание: к послезавтрему с десятой по двадцатую. Между тем и другим заданием с тебя требуют:
— Расскажи нам, что ты прочитал.
Мы косноязычно отвечаем:
— А потом они сидели в комнаты и рассказывались.
Стоп, промежуточный вопрос Румпоша:
— Кем он поначалу, ну этот, как его звали?..
— Хауке Хайен! — выкрикивает одна девочка.
— Верно, значит, кем Хауке Хайен поначалу нанялся к смотрителю дамбы?
Мы всем классом гадаем, и наконец одного из нас осеняет:
— Молодой Хауке сперва нанялся к смотрителю дамбы младшим работником.
В дальнейшем нас заставляют ответить на вопрос, какой характер был у Хауке Хайена. Большинство из нас вообще не знают, что такое характер. Я же припоминаю, как Американка говорила однажды про укушенного собакой дядю Франца: «У него был очень мягкий характер».
Мы должны также определить характер старшего работника и характер смотрителя дамбы: Всадник на белом коне превращается в загадочную картинку, на которой где только можно запрятаны характеры, и мы должны их отыскивать.