– Благодарю вас, – металлическим голосом отчеканила Снофф, глядя в сторону. – Я не голодна.
– Ну, не дуйся, – примирительно усмехнулась королева и поправила съехавшую корону. – Проси у меня чего хочешь, исполню! Ничего не хочешь? Ну, дело твоё. Вот у меня раньше Гумбольт, – она показала вилкой на гнома, – был придворным шутом. А лошадки – посыльными. И что ты думаешь? То письмо потеряют, то новости перепутают. А от шута я столько мудрости наслушалась, что всех советников разогнала, на кой они мне. И решила: пускай эти клоуны будут шутами, а гном – моей правой рукой. И настала у меня счастливая жизнь. Как думаешь, правильно сделала? Вот ты, красавчик, скажи!
Изыскатель Бернард помолчал, подбирая слова. Розыгрыш с пирогом произвёл на него не самое радужное впечатление.
– Полагаю, вы мудро распорядились талантами подданных.
– Вот! – королева одобрительно хлопнула по столу. Золотой фужер зазвенел. – Золотые слова! Оставайся у меня главным, м-м-м, кем-нибудь, разберёмся. Согласен?
– Ваше предложение крайне лестно, – сдержанно отозвался изыскатель, – но сперва мы должны кое-что закончить. Позвольте узнать…
– Валяй, – кивнула королева.
– Вы знаете Клауса ван Хельма?
Едва Снофф успела подумать «что за дурацкий вопрос, сны так не работают», королева спокойно кивнула:
– Как не знать. На кой он тебе сдался?
– У нас к нему дело, – осторожно пояснил изыскатель. – Расскажите, пожалуйста, он бывал здесь?
– Ну, бывал, бывал, – устало закатила глаза королева. – Был проездом, забыл шляпу, бла-бла-бла, ты каждый раз одно и то же спра… – она осеклась на полуслове и завертела головой. – Гумбольт, скоро там гости?
– Погодите, погодите! – подскочила Снофф. – Что значит «ты каждый раз спрашиваешь»?
– Тебе послышалось, – отмахнулась королева. – Сад мой видела? Эй, друг мой, покажи мастерице наши эти, как их…
– Мы не представлялись, – настороженно заметил господин Бернард. – Откуда вы знаете, что она мастерица? И что значит «каждый раз»?
Повисла неприятная тишина. Даже лошадки примолкли в дальнем углу.
– Это значит, – тихо произнесла Снофф, – что мы уже не первый раз здесь появляемся. А значит, много раз умирали, но почему-то этого не помним. Хотя должны.
Королева утомлённо вздохнула.
– Ну, будет вам, – примирительно усмехнулась она. – Ну, да, появлялись уже пару раз. Мы хоть повеселились от души. Каждый раз вы умирали, но что поделаешь, судьба такая. Зато я вас каждый раз обратно воскрешала – жалела вас, дураков, чтобы вы про смерть не помнили, вам ещё повезло, что всё у меня на глазах происходило. Да вы не переживайте, всё равно вам тут умирать.
– Это мы ещё посмотрим, – нахмурилась Снофф. – Из-за чего мы умирали?
– Не скажу, – покачала головой королева. – Плюнь, недолго осталось. Гумбольт, друг мой, встреть гостей…
Изыскатель молча смотрел на Снофф, а в голове у Снофф с безумной скоростью вращались все шестерёнки, какие вложила туда природа. Почему они помнили своё первое падение с лошадками – понятно: это произошло ещё до визита к королеве. Но дальше… Всё увиденное и услышанное в сказочной стране собиралось в одну картинку-мозаику, и картинка эта была не самой радостной. Если они не выяснят всё о своей смерти, одни небеса знают, сколько ещё им ходить по кругу. Наконец мастерицу осенило. Она набрала побольше воздуха и выпалила:
– Это волшебная страна, и вы её королева, волшебница.
Королева усмехнулась.
– Я в курсе. И что?
– Сказанные вами слова имеют силу закона. И на этом законе здесь всё держится, его не можете нарушить даже вы. То есть вы не можете взять свои слова обратно. Я понятно объясняю?
Королева моргнула.
– Вот это было чуть сложнее, но в целом всё так. Продолжай, девочка, это забавно.
– Вы сказали «проси, чего хочешь». Я хочу, чтобы нам вернули воспоминания о том, как мы появлялись и умирали.
Королева выпрямилась, сжав подлокотники кресла, от её дремоты не осталось и следа.
– Чушь собачья! Ты сказала, что ничего не хочешь!
Снофф покачала головой.
– Это не я сказала. Это вы сказали, что я ничего не хочу…
– Ну, значит, ты теперь ничего и не хочешь, раз я так сказала. Мои слова здесь закон, верно?
– …но я не из вашего мира, поэтому на меня ваши слова не могут влиять напрямую.
«…наверное», – добавила про себя мастерица, всеми силами стараясь не выдать сомнения. Когда-то она неплохо играла в гоблинские кости – игру, где нужно уметь блефовать. Точнее, думала, что неплохо играет, – пока не проиграла кучу денег, а потом ещё десяток своих лучших снов подростку-гоблину, после чего схватилась за голову и решила навсегда забыть про азартные игры.