Изыскатель Бернард сидел, опираясь на пол. Другой рукой он ощупывал горло, размазывая ещё не засохшую кровь. Он поднял ошеломлённые глаза на Снофф, с трудом сфокусировал взгляд.
– Что это бы… – он закашлялся.
Умереть и воскреснуть во сне – самое обычное дело, но вернуть жизнь тому, чьё сердце уже перестало биться в реальном мире, бессильны даже маги из Ордена исцеления. Снофф опустилась в кресло и равнодушно уставилась в одну точку. Из неё будто выпили все силы. Ужасно хотелось завернуться во что-нибудь тёплое.
Изыскатель поднялся, оставив на полу красные отпечатки ладоней. Внимательно посмотрел на мастерицу.
– Вы ранены? У вас руки в крови. И лицо.
Снофф вытащила из воздуха тёплый шерстяной плед и закуталась, подтянув колени.
– Это ваша. Моя, слава небесам, пока внутри.
– Тогда объясните, что произошло. – Изыскатель задумчиво потёр лоб. – Мне ведь… перерезали горло? Это последнее, что я помню. После такого не выживают.
– Это сон. Я вас оживила, – устало объяснила Снофф.
– Кхм… Благодарю.
– Не за что. Обращайтесь, – кивнула мастерица и прикрыла глаза.
К ней понемногу возвращались силы. В чуде, свидетельницей и виновницей которого она только что стала, было много странного. Во-первых, незнакомое ранее чувство, будто каждая частичка сновидения связана с мастерицей – точнее, с её ладонями – огненными нитями, во-вторых – сами нити. Ничего подобного до сих пор не встречала ни сама Снофф, ни любой из мастеров сновидений, даже в старых манускриптах. В-третьих, ещё никогда во сне она так не уставала – видимо, что-то подобное испытывают маги. Наконец, в-четвёртых, никто и никогда не управлял временем. А значит, сегодня Снофф шагнула за какой-то неведомый рубеж, и кто знает, что её ждёт по ту сторону…
– Мастерица?
Снофф вздрогнула и заморгала, просыпаясь. Задремать во сне – это пятая странность. Во сне не хочется спать, это же сон.
– Нам надо возвращаться.
– Да-да, сейчас… Вот только… – мастерица вздохнула. – Я не уверена, что…
– Что?
– …что вы останетесь живы в реальном мире.
– Я тоже, – пожал плечами господин Бернард. – Есть только один способ проверить, давайте не будем тянуть. Раз мы сейчас во сне, значит, чтобы проснуться, я должен умереть или потерять сознание? Ох… ладно, сейчас что-нибудь…
– Подождите, – остановила его мастерица. – Если вы умрете, мы опять окажемся в лавке, а нам надо в «Остров». Я кое-что попробую…
Снофф сосредоточилась, по кончикам пальцев побежали мурашки. Господин Бернард с изумлением следил, как с её ладоней заструились сверкающие нити и коснулись двери.
«Чем тролль не шутит», – подумала мастерица и прошептала:
– В Столицу, три дня назад.
Ей даже не пришлось дёргать за дверную ручку – по напряжению нитей Снофф и так чувствовала, что ничего не вышло. «Ладно, будь по-вашему», – сдалась Снофф и добавила:
– Тогда просто в Столицу… Туда, откуда я ушла.
Дверь тихо приоткрылась. Из проёма доносилась невнятная ругань, которую легко перекрывал громогласный бас капитана Эрхарта. Выйдя из лавки вслед за изыскателем, мастерица обернулась. За её спиной оказалась дверь одной из многочисленных парилок.
– Мы просто вышли из сна в явь? – потрясённо уточнил изыскатель, оглядываясь.
– Я сама в шоке, – призналась мастерица. – Пойдёмте скорее, только руки помою… Вам бы тоже не мешало. Эх, всё купание дракону под хвост…
– …упечь в тюрьму и взыскать все убытки! – скрежетал на редкость противный голос. Кто-то тихо и невыразительно отвечал, а мерзкий голос не унимался: – …за мошенничество! С отягчающими обстоятельствами!
Снофф решительно вывернула из-за увитой лозой перегородки в общий зал. К счастью, господин Бернард успел схватить её за рукав:
– Осторо…
Гулко ударила тетива, и арбалетная стрела просвистела в дюйме от носа мастерицы. Вдалеке разлетелась вдребезги хрустальная ваза – одновременно с криком капитана Эрхарта «не стрелять!»
– …жно! – Изыскатель с укоризной покачал головой, придерживая ошарашенную мастерицу. Снофф помотала головой, чтобы прийти в себя. Отвела руку изыскателя, сдвинула брови и шагнула вперёд, не обращая внимания на замолкшую при их появлении стражу. Посреди зала, в шаге от подсыхающей лужи крови, спорили те самые двое гражданских: одутловатый пожилой толстяк с рыжей бородкой и молодой мужчина с гривой чёрных волос и невозмутимым лицом. Впрочем, их спор прервался на полуслове с появлением Снофф – а когда следом вышел целый и невредимый изыскатель Бернард, в зале воцарилась мёртвая тишина.