Тихо потрескивающий огненный шар в руке мага искрился, освещая неровные стены с пятнами блёклого мха. В воздухе пахло сыростью.
Поначалу Роттенброт наотрез отказывался говорить, но теперь, когда его припёрли к стенке, отвечал на вопросы охотно и с подробностями – казалось, ему уже давно хотелось поделиться с кем-нибудь своей тайной.
– …и этот проход тоже выиграл в карты.
– В смысле – «выиграл»? – не поняла Снофф.
– Тайну, конечно, не сам проход… Никогда не слышали, сударыня? Ежели вам, скажем, отыграться надо, а в кармане шаром покати, можно сыграть на секрет. Секреты, само собой, у всех разные: у одного секрет – что он с соседской женой при луне звёздочки считает, ну а толку-то мне от такого секрета? На такой случай сиживал в той таверне старичок из магов, за что-то его попёрли из Ордена дальней связи, вот и прибился на старости лет к игрокам. За кружку эля он секрет на ухо послушает, если что дельное – кивнёт, а себе тот секрет в памяти стирает, было у него своё какое-то средство. Я тогда хорошенько одного гнома из мастеровых выпотрошил, он и поставил секрет против всего проигранного, изря-адная куча золота была… Не повезло бородатому, – вздохнул Роттенброт. – Ему пришла тройка драконов, а у меня полный дом: пара русалок и три единорога…
– Откуда же вы знали, что он не соврал про этот проход? – поинтересовалась Снофф.
Роттенброт недоумённо повёл плечами.
– Я ж вижу, кому верить, а кто блефует… Вот, к примеру, не в обиду вам будь сказано, господин изыскатель, у вас по глазам видно – не станете вы человека живого мучить. Потому вам и не поверил.
Изыскатель бросил на него гневный взгляд.
– Но мастерице же поверил.
– То другое дело, – тоскливо вздохнул игрок. – Госпожа мастерица чистую правду говорила…
Впрочем, господина Бернарда больше заботило другое.
– Кто ещё знает про этот проход?
– Гном клялся, что никто… Да и какая уже разница. Вы ж его теперь прикажете завалить, верно, господин изыскатель?
– Гнома? – ужаснулась Снофф. – За что?!
– Проход, – хмыкнул Роттенброт.
Когда Снофф окончательно потеряла счёт поворотам, каменный коридор закончился тупиком. Здесь ручей разливался в крошечное тёмное озерцо под нависшей скалой. Светящийся шар задрожал и потускнел.
– Впереди защита от магии, – сообщил маг.
– Всё верно, – подтвердил Роттенброт, – хранилище совсем близко. Нам туда, – он указал на гладь озерца и, достав из кармана кожаный шнурок, перевязал им свою роскошную шевелюру в пышный хвост. – Вода уходит под скалу, надо поднырнуть несколько шагов, и окажетесь в пещере перед хранилищем. Ну, где мост. Вы знаете.
В хранилище Алмазного банка мастерице бывать не приходилось: её сбережения, – мелочь по сравнению с ценностями солидных клиентов, – держали в обычных сейфах за спинами служащих. Но Снофф доводилось слышать, что главное хранилище располагается не в здании банка, одной стеной примыкающем к горе, а в толще самой горы. Чтобы добраться туда, служащие шли по вырубленному в скале коридору до пещеры, на дне которой плескалось озеро, и пересекали её по мосту, натянутому высоко над водой. На другой стороне, в пещерах с охраной и надёжными сейфами, и помещалось хранилище. Разумеется, Снофф никогда там не бывала, но уверенно кивнула вслед за изыскателем.
– А дальше? – поторопил взломщика господин Бернард.
– Дальше… – Роттенброт задумчиво почесал в затылке. – Дальше не знаю. К банку я вас провёл. Сейф открою, какой скажете, инструмент при мне. А с охраной и входом вы как-нибудь сами…
– Что значит «сами»?! – взорвался изыскатель. – Как ты попал в хранилище в прошлый раз?
– Не-не-не! – замахал руками взломщик. – В этот раз всё равно так не получится… Да нельзя мне говорить, поймите вы! Убьют!
Роттенброт мялся, юлил, торговался, взывал к жалости – но в итоге вынужден был уступить, вымолив у изыскателя честное слово, что всё останется между ними. История самого невероятного взлома в истории королевства оказалась настолько неожиданной, что к её финалу изыскатель Бернард только ошарашенно почёсывал в затылке, а Снофф хохотала в голос. Светящийся шар по-прежнему дрожал, но уже от того, что маг еле удерживался от смеха. Впрочем, с него с самого начала взяли клятву молчания, и управляющий банком господин Шлопс мог не беспокоиться о репутации своего драгоценного банка.