– Вот и славненько, возвращаемся! – обрадовался Роттенброт, но осёкся под тяжёлым взглядом господина Бернарда.
– Подождите, – запротестовала Снофф. – Давайте для начала попробуем поговорить?
Изыскатель усмехнулся.
– Восхищён вашей верой в лучшее, мастерица. Что ж… Вы хорошо плаваете?
Снофф с опаской покосилась на чёрную воду.
– Понятия не имею, – призналась она. – Никогда не пробовала.
Из-за термальных источников вода была почти тёплой. Маг наколдовал вокруг головы Снофф прозрачную сферу, но честно предупредил, что из-за близости магической защиты она может растаять в любой момент. Так и вышло – к счастью, изыскатель вовремя вытолкнул Снофф на поверхность.
– Держитесь за меня… Не за шею, утопите! Вот так, за плечо. Второй рукой помогайте.
Сам он держался на воде без видимых усилий. «Вот что значит вырасти на море, – с завистью подумала Снофф, барахтаясь и кашляя. – Обязательно научусь…» Намокшее платье тянуло ко дну, но «берег» был совсем близко. Вслед за Роттенбротом они подгребли к отвесной стене. Узкое подземное озеро впереди изгибалось, из-за поворота виднелся свет. По приказу изыскателя маг остался ждать их возвращения на камне возле подводного прохода, – всё равно магия в пещере не работала, – остальные же, стараясь не слишком шуметь и придерживаясь за стену, доплыли до поворота. Там, в паре десятков футов над водой, пещеру пересекал узкий навесной мост. Возле решёток по обеим сторонами горели фонари с дорогим светящимся газом.
– Вон там, у дальнего края, труба вроде водосточной, – тихо произнёс замочных дел мастер, – по ней можно забраться на узкий карниз, потом на мост…
– По трубе воду набирают? – уточнила мастерица.
– Ага, – не стал вдаваться в подробности Роттенброт. – Вроде того…
Четверть часа спустя выбившаяся из сил мастерица прокляла всё на свете и поклялась себе заняться какой-нибудь гимнастикой. Стиснув зубы, Снофф кое-как добралась до узкого, шириной в ладонь, карниза, по которому вслед за изыскателем двинулась к мостику. Где-то слышалось невнятное бормотание, изредка перемежающееся грубым смехом.
– Эй, в хранилище! – позвал изыскатель, предусмотрительно прижимаясь к стене. Словить арбалетную стрелу, неожиданно показавшись перед решёткой, в его планы явно не входило.
Разговор оборвался. Загремели тяжёлые сапоги.
– Кто здесь? – гаркнул сиплый голос. – А ну покажись!
– Не стреляйте! – предупредил господин Бернард. – Я из Канцелярии особых дел. – Он выбрался на узкую каменную площадку, следом за ним – мастерица. Роттенброт остался на карнизе и показываться гномам на глаза не спешил.
– Особая канцелярия, – повторил изыскатель, отворачивая край воротника. – Мне нужен старшина охраны.
Пока гном, держа арбалет наготове, разглядывал из-за решётки серебряный жетон, Снофф огляделась. Позади узкий мост – Роттенброт предупреждал, что в случае опасности охранник может потянуть за рычаг, и мост рухнет в воду, – впереди решётчатая дверь с прутьями в руку толщиной. Гном-охранник едва доставал мастерице до плеча, зато был в три раза шире и здорово напоминал статую Отца-Земледержателя из храма камнепоклонников. Двое его товарищей настороженно выглядывали из коридора. Изыскатель предупредил, что если разговор не сложится, нужно сразу прыгать в воду: на площадку направлены сопла с огненной смесью. Достаточно охраннику потянуть рычаг, и…
Оглядев жетон, гном пожал плечами.
– Да хоть его величество. Руки подними, чтобы я их видел. Говори пароль. Считаю до пяти и стреляю, у меня приказ. Раз…
– В городе эпидемия, – поспешил объяснить изыскатель, поднимая руки. – Все служители банка мертвы, пароль никто не назовёт, нам нужно…
– Два.
– …средство, оно хранится в сейфе номер сто двенадцать. У вас же есть труба для связи с конторой, проверьте сами, там никого…
– Три. Пароль?
– Олаф, он дело говорит! – подал голос гном из коридора. – Вот почему они не отвечают!
– Заткнись! Четыре…
– Да послушайте же! – не выдержала мастерица. – Если вы не откро…
– Пять.
Снофф и сама не поняла, что произошло. Страх не накатил волной, как раньше, в «Небесном острове», – он пронзил, как молния. Палец гнома ещё давил на рычаг арбалета, а Снофф уже протянула руку в сон, взяла из него комок времени и швырнула в воздух перед арбалетом. Звонко щёлкнула тетива…
Изыскатель замер, так и не успев оттолкнуть мастерицу в сторону. Оба, – он и ошарашенный гном, – смотрели, не отрываясь, на повисшую в воздухе стрелу. Она не остановилась – она летела, как и положено всякой уважающей себя арбалетной стреле, вот только на крошечном кусочке пространства перед ней уместились несколько часов – и стрела никак не могла пролететь их насквозь.