– Магия! – вскричал гном. – Защита не работает!
Старшина попятился, остальные гномы бросились прочь по коридору. Снофф не стала дожидаться, когда площадку перед решёткой зальют струи жидкого пламени. Страх прошёл, но чувство сна на расстоянии вытянутой руки осталось. Мастерица зачерпнула, не глядя, то ли пространство, то ли время, – она смутно ощутила, что она как-то связаны в одно целое, – и бросила сквозь решётку.
Гномы застыли с развевающимися бородами, увязнув в невидимых коконах, но старшина всё-таки успел дотянуться до рычага. Подвесной мост рухнул в воду, подняв тучу брызг. От неожиданности Роттенброт чуть не упал с узкого карниза, но изыскатель вовремя подхватил его под руку.
– Замок! – скомандовал он.
– Ага, сейчас, сейчас… – забормотал Роттенброт, доставая из висевшей на поясе сумки отмычки.
– Я предупреждал, что с ними бесполезно разговаривать, – заметил господин Бернард, пока замочных дел мастер возился с хитро изогнутой скважиной. Кроме рычага, которым открывалась решётка изнутри, в двери был и обычный замок, на всякий случай. – Что вы с ними сделали?
– Не знаю, – призналась мастерица, – но времени у нас немного. Они скоро… оттают. Эй, Ретен… Рутен… Что вы там бормочете? Долго ещё?
Замочных дел мастер яростно засопел и забормотал ещё быстрее: «Четырнадцать, семь… два.. пять, одиннадцать…» Наконец щёлкнул замок, и четыре металлических засова с лязгом втянулись в решётку.
– Готово! – выдохнул Роттенброт.
Держась подальше от застывших в нелепых позах гномов, они поспешили в хранилище. Здесь, в выровненных каменотёсами пещерах, ровными рядами стояли пронумерованные сейфы. Снофф первой заметила цифры «112». Не прошло и минуты, как сейф был открыт.
Изыскатель торопливо достал резную шкатулку, откинул крышку. Несколько довольно крупных драгоценных камней, – целое состояние, – пачка документов в непромокаемом конверте. Всё.
– Это не якорь, – озадаченно помотала головой Снофф, перебирая бумаги. – В сейфе больше ничего нет? Странно… Погодите-ка, я попробую… – она прислушалась к себе, вызвала в памяти образ ван Хельма – и вдруг поймала себя на новом, непонятном ощущении.
– Его якорь у нас в руках, – уверенно сказала она.
Из проёма двери раздался лязг. Роттенброт вскрикнул и обернулся.
– Гном топор выронил! Дико извиняюсь, господин изыскатель, но…
Не дожидаясь ответа, замочных дел мастер сорвался с места и исчез в коридоре. Вдалеке послышался всплеск.
– Они оттаивают, – испугалась Снофф. – Надо ухо…
В коридоре раздался рёв, которому позавидовал бы и раненый пещерный медведь. Пошатываясь, в хранилище вошёл старшина дарганских гномов. В одной руке он сжимал увесистый топор, в другой – прихваченную по пути табуретку.
– Какого тролля?! – прорычал гном и бросился на незваных гостей.
Мастерица схватила изыскателя за руку и шагнула в сон. Полупрозрачная завеса, отделяющая их от реального мира, исчезла не сразу, – и сквозь неё с завыванием пролетел тяжёлый топор, вдребезги разнеся столик в сновиденческой лавке.
– Ну вот, хорошую вещь сломал, – вздохнула Снофф, когда завеса растаяла и наступила тишина. Щёлкнув пальцами, мастерица растворила топор в воздухе вместе с обломками несчастной мебели. Вместо старого столика она тут же сотворила новый, из разноцветного стекла. Затем одним движением превратила насквозь мокрое и так и не отмытое от крови платье в чистое и сухое. С сомнением бросила взгляд на промокший наряд господина Бернарда, сосредоточилась…
– Портниха из меня так себе, но, возможно, в этом вам будет удобнее.
Снофф протянула изыскателю новый костюм.
– Я не рискнула менять его прямо на вас, вдруг что… Вон там можно переодеться. Ах, да… вот сапоги.
Изыскатель благодарно кивнул и скрылся за ширмой в углу.
Оставшись одна, мастерица высыпала содержимое шкатулки на столик. С размаху хватила шкатулку об пол и долго разглядывала щепки. Якоря нигде не было.
Сосредоточенно перебирая вещи ван Хельма, Снофф не сразу заметила, что изыскатель уже появился из-за ширмы и стоит, странно уставившись на мастерицу.
– Не могу найти якорь… Что-то не так? – Снофф опустила глаза и только тут увидела, что изыскатель в одном сапоге. Не то чтобы это показалось чем-то неприличным, но всё-таки господам из высшего сословия, по крайней мере в Столице, считалось зазорным ходить босиком. Тем более наполовину.