Попади мастерица в этот мир в самом начале своего путешествия по кошмарам, она бы растерялась. Теперь ей даже не пришлось смотреть вокруг «особым магическим взглядом»: сон весь состоял из черноты, а всяческую муть, дрянь и тлен, как хорошо усвоила Снофф, следовало изничтожать без малейшей жалости.
Мастерица тряхнула головой, чтобы сбросить остатки дрожи, и развела руки в стороны. Глубокий вдох – и две сияющих волны прокатились в бесконечность, оставив за собой коридоры света в непроглядной тьме. Там, где свет касался чернильных тварей, тёмные фигуры таяли, на мгновение открывая под собой образы людей – женщин и мужчин, детей и стариков.
– Как я и думала… – с облегчением выдохнула Снофф. Оставалось верить, что наследник престола где-то среди них.
Снофф провела рукой по кругу, развеяв тьму над головой белым куполом – и вернув из кошмара в реальный мир ещё несколько тысяч людей, ставших чернильными тварями. «Слишком долго», – с досадой подумала мастерица и сосредоточилась, представляя, как на кончиках пальцев зажигаются маленькие солнца. Зажмурилась, чтобы не ослепнуть, и хлопнула в ладоши.
Когда Снофф открыла глаза, вокруг не было ничего. Точнее, почти ничего: ни черноты, ни тьмы, ни земли, ни неба – только молочно-белая пустота и темнеющая вдалеке фигура человека в кресле. Снофф направилась к ней.
Некоторое время Клаус ван Хельм разглядывал Снофф с доброжелательным интересом, закинув ногу на ногу. Затем мановением руки создал второе кресло и жестом пригласил мастерицу сесть. Она осталась стоять. Ван Хельм пожал плечами. Кресло исчезло.
– Ясного дня, мастерица. Рад, что мой совет не пропал даром. Вы научились прекрасно хлопать в ладоши.
Снофф не ответила. Скрестив руки на груди, она сверлила ван Хельма взглядом.
Ван Хельм улыбнулся краешком рта.
– Позвольте, угадаю. Вот вы нашли меня и… не знаете, что делать дальше. Угадал? Глаза выдают вас, мастерица. Что ж, полагаю, у вас много вопросов. Задавайте.
Снофф покачала головой.
– Только один.
– Вот как? – удивился ван Хельм.
– Ответы на остальные я уже нашла, – криво усмехнулась Снофф. – Я знаю, как исправить всё, что натворила. Но я ваша дочь и ваш якорь, поэтому с вами ничего сделать не смогу. Как и вы со мной. Зря только пугали своими предупреждениями… Вопрос только один: ради чего это всё?
Её собеседник уважительно приподнял бровь, отдавая должное проницательности мастерицы.
– Когда мы встретились впервые, – я про встречу в хижине неподалёку от Даннинга, – я мечтал о власти и золоте. Не ради роскоши – ради своих исследований. В родных краях надо мной посмеялись, пришлось искать других покровителей и принести кое-кого в жертву знаниям. Как видите, я добился всего, чего хотел. Абсолютной власти над реальностью. Но теперь у меня другие планы. Намного масштабнее. Видите ли, милая мастерица, наш мир заслуживает лучшего.
Снофф поморщилась: «милая» резануло ей слух.
– Лучшего, чем вы? – заметила она. – Полностью согласна.
Ван Хельм вежливо улыбнулся и печально покачал головой.
– Лучшего, чем… все мы. Точнее, все они. Вам никогда не казалось, что мир станет лучше, если кто-то отделит толковых людей от бесполезных, нужных от ненужных? К несчастью, до сих пор такие мечты заканчивались только войнами. Миру нужен садовник, который поместит каждый цветок на свою клумбу, а сорняки выдернет с корнем. А садовнику нужна сила, которой невозможно противостоять ни оружием, ни магией. Смотрите, мастерица…
Ван Хельм поднялся с кресла, провёл рукой, будто смахнул пыль. Молочная белизна под ногами рассеялась, и перед Снофф предстал весь их мир, как если бы она поднялась в прозрачной магической сфере выше самых высоких гор, к звёздам. Весь мир, как на карте, расстилался перед мастерицей. Единое королевство, горы на севере, степи на востоке, пустыни Махтана на юге. Далеко-далеко на западе, за Островной империей, в дымке облаков виднелись очертания неведомых земель.
– Вы ведь научились «магическому взгляду» наших славных целителей?
Снофф прищурилась – и испуганно вздрогнула. Тёмные потоки струились на землю с неба, словно из-под ног у них с ван Хельмом, впадали в реки, текли по руслам в моря.
– Вы всё правильно поняли, – кивнул ван Хельм, довольный произведённым впечатлением. – Тьма исходит отсюда и попадает в реальный мир. Этот кошмар, – ваш, без сомнения, лучший шедевр! – был нужен мне как источник тьмы. Очень скоро она проникнет в каждую каплю воды нашего безрадостного мира. И тогда любое живое существо я смогу по своей воле оставить в реальном мире… или перенести в сновидение. К птичкам, рыбам и прочей живности у меня претензий нет, а вот люди – о, здесь есть над чем поработать. Для начала все отправятся в кошмар. А потом лучшие из них вновь заселят мир.