Снофф растерянно заморгала. Вся её уверенность улетучилась, как вода с горячей сковороды.
– Но я… я же уничтожила этот кошмар!
– Это мало что изменило, – усмехнулся ван Хельм. – Давайте я кое-что объясню. Источником тёмной силы этого кошмара были вы, а в истории с кошмарами ваш талант расцвёл по-настоящему. Вы, мастерица, мой якорь – и вы обрели невероятную силу. И теперь я могу использовать её напрямую, без кошмаров в бутылочках.
Он помолчал, давая Снофф обдумать его слова, а затем продолжил с улыбкой, уже другим тоном:
– Ну, признайтесь, вы ведь не раз хотели наказать хамоватую торговку на рынке? Или разжиревшего сборщика налогов? Воришку, который обчистил ваши карманы? Было ведь? Ну, вот видите! Только подумайте, каким станет мир благодаря нам. Да, вы не ослышались – нам. На них, – ван Хельм ткнул рукой в пол, – пора поставить крест. А вы сможете всё! Хотите знаний – откроете тайны, о которых даже не мечтали. Хотите славы – вас будут боготворить. Любите добрые дела – станете благодетельницей всего человечества. Хотите, забирайте себе всех, к кому успели привязаться. Магистра Люциуса, изыскателя этого вашего… Мы достанем их из кошмара первыми. Ну?
Мысли в голове у Снофф путались. Она закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Потом обратно до одного, и снова до десяти. Ван Хельм терпеливо ждал.
– А если я откажусь? – поинтересовалась Снофф, открывая глаза.
– Ваше… твоё решение ничего не изменит. Ты источник этой тёмной силы, я лишь помог ей проснуться и направил в нужную сторону. Остановить её ты уже не сможешь, она всегда была в твоей природе.
– Но почему?!
Ван Хельм посмотрел на мастерицу озадаченно.
– Подожди-ка… Ты выяснила, что ты моя дочь – но ты ведь знаешь, что у мастеров сновидений не бывает детей? Святые небеса, ну как можно быть такой… Неужели ты до сих пор не поняла главного? Ты сама – наполовину человек, а наполовину кошмарный сон! Именно поэтому ты всегда отказывалась создавать кошмары!
Всё завертелось перед глазами у Снофф. Не думая, она создала за спиной кресло и рухнула в него, закрыв лицо руками. Слова ван Хельма звучали полным бредом. Она – сон? Такого просто не могло быть. И всё же, прислушиваясь к себе, Снофф снова и снова убеждалась, что это чистая правда.
– Ну, что ты, девочка моя… – Ван Хельм осторожно коснулся рыжей макушки. Снофф с ненавистью оттолкнула его ладонь. Ван Хельм вздохнул и отошёл, заложив руки за спину.
– Упрямая. Вся в мать… Знаю, ты меня ненавидишь, и есть за что. Да, я оставил тебя в Даннинге, когда ты была ребёнком – но ты должна была попасть в кошмар ещё младенцем, чтобы твоя человеческая половина не уничтожила кошмарную. Как видишь, у меня получилось. И теперь, хочешь ты этого или нет, это наш с тобой мир. Даже если ты меня убьёшь, он будет по-прежнему пропитываться твоей тёмной силой. Мне жаль, девочка, но у тебя просто нет выбора. Тебе остаётся лишь принять себя такой, как есть. Кошмары не могут выбирать, кем быть.
Снофф помолчала, собираясь с силами. Что-то негромко произнесла.
– Что? – обернулся ван Хельм.
– Я говорю, – тихо повторила Снофф, – кошмары и правда не могут выбирать. Но я хотя бы наполовину человек.
Ван Хельм нахмурился.
– Только не делай глу…
Но в кресле уже было пусто.
Спотыкаясь, мастерица выбежала из лавки на площадь. На мгновение закружилась голова: повсюду яркое солнце – и голоса, голоса, голоса вокруг – смех, плач, крики… Снофф огляделась и, наталкиваясь на растерянных горожан, поспешила по узкой улочке туда, где над крышами виднелась ратуша, а ещё дальше – башни королевского замка. «Слишком долго», – мелькнуло в голове. Снофф протянула руку, сосредоточилась – и через миг стояла возле ратуши. Еще шаг – она на набережной порта. Ещё один – и она на верхушке крепостной башни.
Солёный ветер ударил в лицо. Мастерица поймала непослушную рыжую прядь. Коснулась нагретого солнцем камня. Прислушалась к ударам прибоя об острые камни далеко-далеко внизу. Прикрыла глаза – и увидела клубящиеся тёмные потоки, проглядывающие за бликами на волнах.
Снофф вытерла слёзы рукавом. Взмахнув рукой, расписала небо перистыми облаками. До заката было ещё далеко, и она добавила розового. Ещё один взмах – и на волнах качается белоснежная яхта, вокруг резвится стая дельфинов. Чего-то не хватало.