– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала Снофф, взбираясь на каменный парапет.
Над яхтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.
– Ну вот… теперь другое дело, – улыбаясь сквозь слёзы, прошептала Снофф. На свежем ветру подол её зелёного платья трепетал, как флаг Янтарных островов. Пускай она наполовину кошмарный сон, её человеческая половина способна решать сама за себя. И если единственный выход – избавиться от источника тёмной силы… Одна незадачливая мастерица – мелочь по сравнению с целым миром. Снофф в последний раз обернулась, прощаясь с солнцем – и шагнула вперёд.
Где-то позади просыпалась от кошмарного сна Столица.
ГЛАВА 20
– …но мы к этому ещё не готовы, – заключил магистр Люциус, ставя пустую чашку на стол. Он задумчиво повернул её так, чтобы тень от ручки точно накрыла завиток на узорчатой столешнице. – Магия сновидений, на которую не нужно тратить силы – она перевернёт мир. Нет, до поры до времени всё это должно оставаться тайной. Верно, милая? Будь добра, подлей чаю…
– Совершенно с вами согласен, – кивнул изыскатель. – Мастерица, вам по-прежнему не даются сны? Просто любопытно.
Магистр Люциус адресовал ему укоризненный взгляд. Не прекращая наливать ароматный айянский чай, Снофф на мгновение прикрыла глаза, заглянула в сон, но увидела лишь радужные пятна, сменяющие друг друга в бешеном калейдоскопе.
– Нет, – сухо отозвалась она и придвинула дымящуюся чашку магистру. – Дядя говорит, я просто устала, но мы оба знаем, что со снами покончено.
После страшного удара о скалы Снофф несколько раз приходила в себя – во сне – и снова проваливалась в темноту. Лишь на третий раз ей удалось удержаться в сознании достаточно долго, чтобы узнать в размахивающем руками силуэте магистра Люциуса. Не нужно было долго думать, чтобы понять: неуклюже и неумело, магистр буквально собирает Снофф по частям, изничтожая «дрянь и тлен», как когда-то она сама оживляла изыскателя Бернарда.
– Дядюшка? – бессильно прошептала Снофф. – Как вы…
– Тише, тише, милая, – склонился над ней магистр. На его лбу блестели капли пота. – Сам не знаю, как это получается. Чего только не сделаешь со страху…
Когда Снофф пришла в себя по-настоящему, она долго и настороженно всматривалась, но не увидела чёрных потоков ни в себе, ни в мире вокруг. С тех пор прошла неделя, мир стоял на своём законном месте и не спешил рушиться, горожане сновали по своим делам, понемногу забывая о минувшем кошмаре. В конце концов мастерица пришла к выводу, что магистр Люциус попросту вычистил её «кошмарную половину», когда приводил Снофф в порядок. Тем более что после этого в сердце поселилась странная пустота, будто какая-то часть души растаяла без следа. Вот только вместо снов мастерице виделось лишь мелькание радужных пятен…
Изыскатель смутился.
– Простите, мне не стоило… Вообще-то я зашёл по другому поводу. Во всей этой истории есть кое-что, на что мы не обратили внимания.
– Это обязательно? – нахмурился магистр.
– К сожалению, да, – вздохнул изыскатель. – Давайте восстановим ход событий. Клаус ван Хельм заказывает у мастерицы Снофф семь кошмаров. Потом оставляет нам последнюю бутылочку с остатками сна. Разумеется, специально – чтобы мы вышли на мастерицу и она из чувства долга – и вины за свои комшары – ввязалась в расследование. Пока мастерица расхлёбывает последствия, она обретает невероятную силу. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню… Затем ван Хельм использует эту силу, чтобы отравить весь мир. Превосходный план, но в нём есть одно слабое звено. Мастерица не работает с кошмарами, и ван Хельм это прекрасно знал.
– Никогда бы за них не взялась, даже за такие деньги, – фыркнула Снофф и брезгливо повела плечами. – Если бы не этот штраф…
Господин Бернард внимательно посмотрел на мастерицу. Перевёл взгляд на полки, где ещё остались нераспроданные сны: оранжевые, фиолетовые, изумрудные с искрами.
– Даже я вижу, что все сны разные. Как вы могли их перепутать?
– Вот только не надо меня отчитывать, – вспыхнула Снофф. – С этим прекрасно справился верховный магистр. Сама не понимаю, как меня угораздило… Один сон был голубой, с блёстками. Второй – чёрный с золотом.
– Я не отчитываю, – покачал головой изыскатель. – Я лишь хочу сказать, что их подменили.
Снофф уставилась в чашку, где чаинки сложились в затейливый иероглиф. Говорят, на окраине Столицы живёт старуха, которая гадает на кофейной гуще и прочей ерунде. Но даже без гадалки было ясно, что изыскатель прав. «Могла бы и сама сообразить», – обругала себя мастерица. Но тогда события завертелись слишком быстро…