Нас быстро провели на сырой, уже тёмный причал. Мы переглянулись.
– Да твою ж… Комендантский час был, Ирида, быстро в переулок!
Я попыталась поднять зеркало, но лишь крякнула. Ирида поспешила схватиться с другой стороны и пол тихий гул, доносящийся с Линарийских кораблей, мы тихо ретировались с пирса. Стража была занята.
– А капитан-то ничего… – кряхтя пробормотала Ирида.
– Да уж, ничего. Ничего хо-ро-ше-го. Сейчас твой «ничего» присядет в какую-нибудь темницу. – мы уже заталкивали зеркало в мой дом. Ирида отряхнула руки, выпрямилась и в проёме хитро оглянулась на меня.
–Тебе было бы на руку, глядишь, зеркало – в подарок! Но нет. Не этот. Слишком хорош для темницы.
Подруга мелькнула за углом, а через минуту раздался тихий скрип её двери. Дома.
Глава 9.
На следующее утро Вейл предстал перед горожанами в своём обычном сонном виде. Солнце, удивительно яркое для жителей портового города, разгоняло облака. Этой ночью, как ни странно, я спала спокойно, несмотря на странное приобретение, которое так и стояло под бархатом в моём коридоре.
Ирида выпила со мной утренний чай, который я собирала этим летом в лесу за злополучной мельницей. Подруга, несмотря на замечательную погоду, была хмурой.
– Матушка злилась, да?
– Я сказала, что была с тобой, думала, её это успокоит, но после случившегося убийства и твоего в нём участия она разошлась ещё больше. Кстати, поздравляю. Считай, что эта бандура досталась тебе бесплатно. – Она кивнула в сторону коридора. – Отец сказал, что капитан Элрик отбыл от берега этой ночью.
– Моего участия? Спасибо большое. – Я взглянула на подругу с удивлением.
– Кхм, ты же знаешь, что я не это имела в виду.
– Знаю, но мне не ясно: ты так расстроена из-за размолвки с родителями или из-за отбытия «Золотого клинка»?
Ирида подняла на меня грустный взгляд.
– Да мама-то моя отойдёт! А капитан не факт, что вернётся. На борту нашли следы порошка.
– Если он сбывал эту гадость, то не так уж он и хорош, как ты думаешь…
Это немного отрезвило подругу, и мы продолжили. После крепкого чая мысли перестали путаться, и одно желание я ощутила точно. Проводив подругу, я медленно перевела взгляд на зеркало. Я должна понять, с чем имею дело. Быстро собравшись, направилась из дома в библиотеку. Она находилась на третьем радиусе, сразу за зданием Надзора, поэтому я сделала небольшую петлю. Нужно было торопиться, чтобы успеть открыть лавку вовремя. Сегодня выходной день, я открываю её на пару часов позже, чем обычно.
Старое, мрачное здание из тёмного кирпича на третьем радиусе всегда мне нравилось. Когда я была ребёнком, мы с бабушкой часто ходили сюда. Я выбирала себе сказки, а бабушка подолгу сидела в архивах. В моём сознании ярко отпечаталась картина: пожилая, изящная женщина с чёрными волосами, не тронутыми сединой, что было удивительно для её возраста, одетая в чёрное платье с высоким воротом, перебирала кипы списков прибывших в Вейл после Великой Войны.
– Бабушка, что ты ищешь?
– Я не знаю, дорогая. Что-то ищу. Твоя прабабушка ничего не помнила о своей семье. Но всем нужно знать своих предков. Такое нельзя забывать, дорогая.
– Я тебя никогда не забуду, бабушка.
Тонкие губы тронула лёгкая улыбка, а рука с длинными пальцами коснулась моего лба и убрала крутой завиток за ухо.
– Я знаю, милая. Но только прошу, когда мне нужно будет уходить, оставайся сильной.
Бабушка часто говорила о смерти, будто готовила меня к своему уходу. Она никогда не говорила о своих переживаниях, но я замечала её взгляд, когда она видела детей, гуляющих с семьёй. Она переводила взгляд на меня и потом вглядывалась куда-то вдаль. Я поняла, как она переживала обо мне, только после её ухода. Она боялась моего одиночества и не хотела, чтобы её неминуемый уход разбил меня. Бабушка говорила, что скучает по моей маме и, несмотря на всю любовь ко мне, придёт время, когда им нужно будет увидеться вновь.
У меня никого не было, кроме неё. Мама умерла от горячки через пару дней после моего рождения. А отец… С мужчинами в нашей семье вообще не ладилось. Мой прадед и дед работали на одном корабле. На нём же и погибли. Мама была совсем малышкой, но отчётливо помнила всю боль от их потери. Оттого она была полна решимости не связывать свою жизнь с мореплавателем. А вот решимости не связываться с отпетыми уродами – не было. Отец, заигравшийся с голубой лилией, слабый волшебник-оракул, пропал, так и не узнав о её положении. Прабабушка Тиана прожила после смерти моей мамы совсем недолго. Так бабушка Эль осталась со мной одна.