Магическая сфера горела до тех пор, пока лучи солнца не пробились в переулок и не начали просачиваться сквозь витрину лавки. Заряд был точный. Без щедрости, но с точным расчётом, как и его создатель. По обыкновению, я принялась за уборку. Разглядывая в очередной раз зеркала, думала об их последних владельцах. Маленькое дамское зеркальце в перламутре до сих пор хранило отпечаток юной влюблённой девушки, так подолгу рассматривающей себя в отражении. Большое фамильное зеркало из разорённого особняка помнило лица своей семьи, их разговоры о политике, об урожае. Моё отражение мелькало в поверхностях зеркал и мне вспомнилось: «…Хозяйка зеркальной лавки». Слова лорда Кроули звучали почти почётно. Но я не была хозяйкой. Я была смотрительницей. Теперь это понимание не приносило обычной меланхолии, напротив, мне становилось приятно осознавать себя таковой.
Монотонная привычная работа, наконец, справилась с потоком мыслей и теперь я могла осознавать происходящее в спокойных чувствах. Спустя некоторое время я вспомнила о списке бабушки Эль. Открыла ящик письменного стола и достала то, что от него осталось. На истлевшем кусочке виднелся знакомый подчерк. Было понятно, что изначально список был велик, но мне осталось довольствоваться парой последних строк. Чтобы не возникало вопросов, я переписала названия литературы на новый лист. «Генеалогические записи прибывших после Распада. (Ч – Я)» Бабушка вернула списки за несколько недель до своей кончины, значит ничего не нашла в них. Но стоило попробовать. Если бабушка хотела найти зацепки, ведущие к нашему роду, значит это было важно. Убрав записи обратно в ящик, я поприветствовала входящую в лавку пожилую женщину в простом, но опрятном платье и кружевной накидке. Миссис Эдда, жена портного с соседней улицы. В её руках, завёрнутое в ткань, лежало небольшое прямоугольное зеркало.
– Добрый день, Тэсс, дорогая, – её голос был тихим и немного дрожащим. – Не помешаю?
– Нисколько, миссис Эдда, – я постаралась улыбнуться самой обычной, бытовой улыбкой. Это было удивительно приятно. – Что случилось?
– Ох, да ничего особенного. – Она подошла к прилавку и осторожно развернула свёрток. Зеркало было старым, в простой деревянной раме, но ухоженным. –Это… Это висело у моей матушки. А после – у меня в спальне. Но в последнее время… Мне как-то не по себе от него. Вроде и стекло целое, а смотришься – и будто не ты. Будто кто-то печальный смотрит из глубины. Может, почистить его можно? Или… или, я не знаю, может, вам оно нужнее? Оно ведь старинное.
Я взяла зеркало. Оно было тёплым от её рук. Повертела, посмотрела в него. Отражение было обычным – моё усталое лицо, полки с товаром за спиной. Никакой печали, кроме моей собственной. Но я поняла миссис Эдду. Иногда вещи впитывают настроение дома, тихую грусть одиночества, молчаливые долгие вечера. И это начинает давить.
– Думаю, что смогу помочь. Можно извлечь остатки тяжёлых воспоминаний. Не продавайте, оно красивое. И помнит вашу маму. Приходите завтра, я всё сделаю.
– Правда? Ох, спасибо тебе, родная! Я так и знала, что к тебе надо идти. Ты в этом толк знаешь, как твоя бабушка.
Она ушла, оставив зеркало у меня на хранение. Эта простая, но искренняя благодарность согревала меня в пасмурные дни. Это была моя настоящая жизнь. Не видения, не убийства, не лорды. А тихая лавка, запах воска и трав, люди, приносящие свои истории и люди, покупающие зеркала, чтобы запечатлеть новые.
Остаток дня я провела именно так, общаясь с покупателями, показывая интересные экземпляры. Клерк из канцелярии, зашедший в лавку с другом, не прерывая свой диалог о прошедшем ювелирном аукционе, навеял мысль провести такое же мероприятие. Закрыв магазин на пару часов раньше, чем в будние дни, я решила прогуляться до нашего излюбленного с бабушкой места. Небольшая оранжерея пол куполом, которая принадлежала старому другу дедушки. Они вместе были на корабле, когда тот так и не причалил обратно к берегам Вейла. Путь был не близкий, но я прошла его с удивительной лёгкостью.