Как и в случае с А. Мейченом, влияние Э. Блэквуда на Г.Ф. Лавкрафта сильно преувеличивают. Познакомившись в начале 20-х гг. XX в. с произведениями британского мастера, американский фантаст не мог не восхититься некоторыми из них (в первую очередь «Ивами»). Однако ни стиль Блэквуда, местами откровенно слащавый и сентиментальный, ни его мистические идеи, вроде пантеизма и переселения душ, не могли привлечь и заинтересовать Лавкрафта. Единственная близкая ему мысль — о неизмеримо ужасных существах, способных в отдельных местностях проникать в нашу реальность, — совершенно независимо от Блэквуда уже воплотилась в таких лавкрафтовских рассказах, как «Дагон» и «Праздник». Отдавая должное британскому мистику и считая его одним из четырех величайших создателей текстов хоррора первой половины XX в., в начале 20-х Лавкрафт уверенно шел в литературе своим собственным путем.
Глава 11
ИРОНИЧНЫЙ МИФОТВОРЕЦ
В 1926 г. в кругу многочисленных «друзей по переписке» Лавкрафта появились два корреспондента, ставшие не только его хорошими друзьями, но и литературными продолжателями. Более того, одному из них мы все в значительной степени обязаны тем, что Лавкрафт не был забыт после смерти, в отличие от многих других авторов мистической литературы начала XX в. Этим корреспондентом был, конечно же, Огюст Дерлет, в то время всего лишь студент университета Висконсина (г. Мэдисон). Он связался с Лавкрафтом, переслав свое послание через «Уиерд Тейлс», где уже напечатал в майском номере за 1926 г. первый рассказ «Летучие мыши на колокольне». С августа 1926 г. между ним и фантастом из Провиденса завязалась постоянная переписка, продлившаяся до смерти одного из адресатов.
Активный и пробивной Дерлет оказался для него не только хорошим «собеседником в письмах», но и отличным помощником в деле пристраивания лавкрафтовских рассказов в журналы. Причем занимался он этим даже в тех случаях, когда сам Лавкрафт не слишком хотел публиковать текст. Так, пусть еще и в микроскопическом масштабе, но уже начала складываться ситуация с посмертным наследием фантаста, единственным истинным и законным хранителем которого Дерлет объявит себя явочным порядком.
Другим новым другом Лавкрафта стал Дональд Уондри, молодой поэт, ранее уже вступивший в переписку с К.Э. Смитом. Он был уроженцем Миннесоты и проживал в городе Сент-Поле. Хотя истинным призванием Уондри всегда была поэзия, философская и нередко меланхоличная, он стремился писать и фантастические рассказы. Они, конечно же, уступают текстам и Лавкрафта, и К.Э. Смита, но в некоторых из них (например, в «Красном мозге» и «Колоссе») ему удалось создать ужасающие картины огромной и враждебной Вселенной. Как и Дерлет, Уондри при случае выполнял роль добровольного «литературного агента» Лавкрафта, пристраивая в журналы рассказы старшего друга. Так, именно он положительно повлиял на Ф. Райта, когда тут раздумывал над досужим вопросом, — публиковать или не публиковать «Зов Ктулху». В июле 1927 г. Уондри смог лично познакомиться с Лавкрафтом, добравшись автостопом из Миннесоты до Род-Айленда.
В это же время у Лавкрафта завязалась переписка с Уолтером Коутсом, знатоком и любителем прошлого Новой Англии, а также издателем журнала «Дрифтвинд». Коутс предложил новому приятелю сотрудничество, и в октябре 1926 г. на страницах журнала появилась статья «Материалист сегодня». Это краткое изложение постулатов материализма в настоящее время может служить лишь очередным примером узости и убогости чисто философских взглядов Лавкрафта. Тем не менее Коутсу текст понравился, и он даже выпустил его в виде отдельной брошюры тиражом в пятнадцать экземпляров. В дальнейшем в его издании появится и множество стихотворений Лавкрафта.
По начавшей складываться хорошей традиции лето ознаменовалось для Лавкрафта целым рядом путешествий в компании друзей (в частности, Ф. Лонга и Д. Уондри). С июля по сентябрь 1927 г. он сумел посетить разные города целых четырех штатов — Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир и Вермонт. Последний совершенно очаровал его своими пейзажами, что и отразилось в более поздней прозе. А в Нью-Гэмпшире Лавкрафт впервые увидел настоящие горы, пусть и не слишком высокие, всего лишь в 1800 метров, — Белые горы Нью-Гэмпшира.
На фоне волнующих впечатлений от новых мест и новых приятелей собственно литературные дела фантаста шли не слишком успешно. Многообещающе выглядел только неожиданно возникший проект представительного сборника рассказов, который должен был выйти «под эгидой» «Уиерд Тейлс». Ф. Райт заставил Лавкрафта тщательно продумать состав сборника и выбрать к нему заголовок. Писатель решил, что самым удачным будет следующий: «Изгой и другие рассказы». К сожалению, из этой затеи ничего не вышло, проект сборника так и остался лишь проектом. Единственным плюсом, сопровождавшим это неудачное мероприятие, оказалась публикация «Затаившегося страха» в «Уиерд Тейлс». Лавкрафт, хоть и относившийся скептически к этому тексту, все же решил поместить его в сборник. А Ф. Райт издал «Затаившийся страх», выплатив автору гонорар в семьдесят восемь долларов.