Как и более ранние рассказы Лавкрафта, вроде «Дагона» или «Склепа», «Гипнос» можно интерпретировать как рассказ о безумии. Однако, как и в предшествующих случаях, эта интерпретация выглядит слишком плоской, не отражающей слияния на его страницах некоторых излюбленных тем Лавкрафта. Это и идея «запретного знания», выхода за переделы, которые равнодушная Вселенная поставила человеку. Это и концепция сверхчеловеческого зла, которого древние опасались и воплощали в образах богов, беспощадных и жестоких. (В этом случае в «Гипносе» Лавкрафт оказывается близок к главной теме «Лунного болота».) Пока еще не продумывая подробностей, на уровне антуража, фантаст использует и тему «равнодушных звезд». Так начинает формироваться его «астрономия зла» — упоминание в текстах рассказов различных созвездий, оказавшихся пристанищем особенно злокозненных транскосмических сил.
«Гипнос» вышел на страницах «Нэшнел Аматер» в мае 1923 г., став еще одним признаком того, что очередной этап творческого развития Лавкрафта завершается и наступает новый.
Тем временем роман писателя с Соней Грин развивался своим чередом. В 1922 г. Лавкрафт впервые оказался в Нью-Йорке, городе, к которому впоследствии он испытает полную гамму чувств — от яркого восхищения до глубокой ненависти. Инициатором визита, конечно же, стала Соня, которая еще раньше убедила приехать в «Большое Яблоко» С. Аавмена на поиски работы. В результате Лавкрафт получил целую кипу приглашений от своих нью-йоркских друзей — Кляйнера, Мортона, Лонга и, в конце концов, даже Лавмена. Видимо, с соответствующей просьбой обратилась к нему и Соня. Перед этой массированной атакой он не устоял и 6 апреля 1922 г. сел на поезд, чтобы через пять часов оказаться в самом крупном городе США.
Соня поселила Лавкрафта в собственной квартире в Бруклине, здесь обосновался и Лавмен. Хозяйка же скромно ночевала у соседки.
Гигантский Нью-Йорк поразил фантаста, восхитив своей мощью и необъятностью. В мегаполисе Лавкрафт общался со своими друзьями, которых до этого знал только по переписке (например, с Лонгом), осматривал музеи и достопримечательности и просто шатался по улицам. Но все-таки главной героиней нью-йоркского визита оставалась Соня. Она опекала Лавкрафта, сопровождала его в поездках и сводила в итальянский ресторан. Здесь он впервые столкнулся с итальянской кухней и пришел в полный восторг от спагетти. Впрочем, как ни наставила Соня, от бокала вина ее спутник демонстративно отказался.
Незадолго до отъезда Лавкрафта в Провиденс у него состоялся случайный, но очень многозначительный разговор с будущей супругой. У соседки, в квартире которой остановилась Соня, был чудесный персидский кот. Хозяйка вместе с питомцем как-то зашла к приятельнице, и Лавкрафт, всю жизнь обожавший кошек, тут же принялся гладить пушистого баловня. Соня шутливо заметила, что слишком много чувств расточается простой кошке, тогда как женщина могла бы их лучше оценить. На это Лавкрафт мрачно сказал, что ни одна женщина не полюбит человека с таким лицом, как у него. В ответ Соня пылко заявила, что многим для этого не придется даже стараться. Ее собеседник очень смутился и стал лишь еще сильнее ласкать громко мурлыкавшего кота.