— Художник по фамилии Йоссарян.
— Йоссарян?
— Майкл Йоссарян. Он специалист в военно-промышленной эстетике и работает исключительно на нас.
Направляясь на заседание, как им было указано, через дверь, ведущую с цокольного этажа АЗОСПВВ на подземный этаж А, Милоу и Уинтергрин были остановлены тремя вооруженными охранниками АЗОСПВВ в форме, которой они не видели прежде, — красных полевых мундирах, зеленых брюках и черных кожаных полевых ботинках, у каждого из охранников были глянцевитые шелковистые таблички жемчужного цвета, на которых светло-вишневыми буквами были выведены их фамилии. Милоу и Уинтергрина проверили по списку, потом у них спросили пароль, и они дали верный ответ: «Малютка Бингама». Им были выданы круглые картонные пропуска с цифрами на голубом поле и коротеньким белым шнурком, чтобы вешать на шею; им было сказано, чтобы они шли прямо в конференц-зал «Малютки Бингама» на подземном этаже А, круглое помещение, где теперь картинки Майкла производили столь благоприятное впечатление.
Всем присутствующим напомнили, что самолет этот — оружие второго удара, предназначенное для проникновения через уцелевшую оборону противника и уничтожения оружия и командных постов, не разрушенных первым ударом.
— Итак, все, что вы видите на этих картинках, абсолютно верно, — продолжал Милоу, — за исключением того, что не верно. Мы не хотим показывать ничего такого, что позволило бы другим принять контрмеры или скопировать нашу технологию. Ведь это разумно, генерал Бингам?
— Абсолютно, Милоу.
— Но каким образом мы, здесь присутствующие, — возразил толстяк из государственного департамента, — будем знать, как он выглядит на самом деле?
— На кой хер вам это знать? — нанес встречный удар Уинтергрин.
— Он же невидимый, — добавил Милоу. — Почему же вы должны его видеть?
— Пожалуй, мы и не должны это знать, правда? — согласился генерал-лейтенант и покосился на адмирала.
— Да и зачем нам это знать? — выразил недоумение кто-то еще.
— Рано или поздно, — раздраженно сказал худощавый сторонник Стрейнджлава, — это захочет узнать пресса.
— К херам прессу, — сказал Уинтергрин. — Покажите им вот это.
— Они отвечают действительности?
— Хер с ними. Отвечают эти херовы чертежи действительности или нет, не имеет никакого значения, — сказал Уинтергрин. — Хер с ними, пусть у них будет еще одна история, когда они дознаются, что мы им соврали.
— Я ни хера не понимал, пока вы не заговорили на моем языке, — сказал адъютант командующего корпуса морской пехоты.
— А я аплодирую вашей честности, хер побери, — признался полковник. — Адмирал?
— Меня это устраивает. А где эта херова кабина?
— Внутри этого херова крыла, сэр, вместе со всем остальным.
— А будет ли экипаж из двух человек, — спросил кто-то, — так же эффективен, как херов экипаж из четырех человек?
— Больше, — сказал Милоу.
— Хер с ним. Какого хера? Какая к херам разница, эффективен этот херов экипаж или нет? — спросил Уинтергрин.
— Ваша херова точка зрения мне ясна, сэр, — сказал майор Бауэс.
— А мне нет.
— Меня эта херова точка зрения устраивает.
— Я не уверен, что понял эту херову точку зрения.
— Милоу, под каким углом смотрите вы?
Никаких углов не было. Идея летающего крыла позволяла изготавливать самолет с закругленными краями из материала, отражающего луч радара. Предлагался, хер побери, как объяснил Уинтергрин, херов самолет дальнего радиуса действия для вторжения на херову территорию противника всего лишь с двумя херовыми пилотами. Даже без дозаправки в воздухе самолет с полным грузом бомб мог долететь от Вашингтона до Сан-Франциско.
— Означает ли это, что мы могли бы отсюда разбомбить Сан-Франциско и вернуться без заправки?
— А еще по пути назад разбомбить и Нью-Йорк.
— Ребята, давайте-ка серьезно, — скомандовал старший из присутствующих генералов. — Это же война, а не социальное планирование. Сколько дозаправок потребуется до Китая или Советского Союза?
— Две или три по пути туда и, может быть, ни одной на обратном, если вы не будете слишком сентиментальны.
И всего лишь один бомбардировщик «М и М» мог нести такую же бомбовую нагрузку, что и все тринадцать бомбардировщиков-истребителей, посланных Рейганом бомбить Ливию в… в… апреле 1986.
— А кажется, это было вчера, — мечтательно сказал пожилой военный из ВВС.
— Мы можем дать вам самолет, который сделает это вчера.
— Шшшшшш! — сказал Милоу.