Когда он застегнул молнию на своей сумке, зазвонил телефон.
— Гэффни, вам-то что надо?
— И вы не хотите меня поздравить? — У Гэффни, несмотря на явно недовольный тон Йоссаряна, был веселый голос.
— Вы опять подслушивали? — спросил Йоссарян, бросив взгляд на Мелиссу.
— Подслушивал что? — спросил Гэффни.
— Зачем вы звоните?
— Вы никак не хотите отдать мне должное, Джон.
— За что? Я наконец-то получил от вас счет. Вы не очень-то много берете.
— Я еще не очень-то много сделал. И потом, я благодарен вам за музыку. Вы и представить себе не можете, какое наслаждение я испытываю, прослушивая наши записи. В это хмурое время года я люблю слушать «Бориса Годунова» и симфонии Брукнера.
— А «Кольцо» вы бы хотели послушать?
— Главным образом «Зигфрида». Его я слышу не очень часто.
— Я вам сообщу, когда надумаю ставить Зигфрида, — язвительно сказал Йоссарян.
— Я буду вам чрезвычайно признателен, Йо-Йо. Но я звоню вам по другому поводу.
— Мистер Гэффни, — сказал Йоссарян и сделал паузу, чтобы у собеседника не оставалось сомнений. — О чем вы, черт побери, говорите?
— Джон, мы что, снова перешли на официальный тон?
— Мы никогда не переходили на Джон и Джерри. Что вам надо?
— Похвалы, — ответил Гэффни. — Каждому хочется, чтобы его оценили по достоинству, если он сделал что-нибудь хорошо. Даже сеньору Гэффни.
— Похвалы за что, сеньор Гэффни?
Гэффни рассмеялся. Мелисса, присев на ручку кожаного дивана, заскрежетала по ногтям пилкой. Йоссарян скорчил ей угрожающую гримасу.
— За мои таланты, — говорил Гэффни. — Я предсказывал, что вы поедете в Висконсин на встречу с миссис Таппман. Разве я вам не говорил, что у вас будет пересадка в Чикаго на пути в Вашингтон к Милоу и Уинтергрину? Вы не спрашивали, как я узнал об этом.
— Я что, еду в Вашингтон? — Йоссарян был ошарашен.
— Вы получите факс от Милоу. М2 позвонит в аэропорт, чтобы вам напомнить. Вот он, сейчас как раз идет факс, верно? Я опять попал точно в цель.
— Так вы и в самом деле подслушивали, сукин вы сын?
— Подслушивал что?
— А может быть, и подглядывали. А зачем М2 будет мне звонить, если он сейчас внизу, в холле?
— Он с вашим сыном Майклом вернулся в здание АВАП и пытается решить, хочет ли он там жениться.
— На той девушке из семейства Максонов?
— Ему придется согласиться. У меня есть еще одна неплохая шутка, которая может вам понравиться, Джон.
— Я опоздаю на самолет.
— У вас масса времени. Вылет задержат почти на час.
Йоссарян разразился смехом.
— Наконец-то вы ошиблись, Гэффни, — прокаркал он. — Я попросил свою секретаршу позвонить в аэропорт. Самолет вылетает по расписанию.
Гэффни тоже рассмеялся.
— Йо-Йо, у вас нет секретарши, а в справочном вам наврали. Вылет задержится на пятьдесят пять минут. А позвонить вы попросили свою медицинскую сестру.
— Нет у меня никакой медицинской сестры!
— Это согревает мне сердце. Пожалуйста, передайте Мелиссе Макинтош, что почка снова функционирует. Она будет счастлива узнать об этом.
— Какая почка?
— Вам должно быть стыдно, Йоссарян. Вы не всегда слушаете, когда она разговаривает с вами по телефону. Почка пациента-бельгийца. И если уж вы летите в Вашингтон, то почему бы вам не пригласить Мелиссу…
— Мелиссу, мистер Гэффни?
— Мисс Макинтош, мистер Йоссарян. Почему бы вам не пригласить ее с собой в Вашингтон? Уверен, она скажет, что ей очень бы этого хотелось. Она, наверно, никогда там не была. Она может сходить в Национальную галерею, пока вы будете заняты с Милоу и Нудлсом Куком. И в Национальный музей воздухоплавания и аэронавтики Смитсоновского института.