Он обнаружил, что хочет досмотреть картину.
— Здесь нормально. И кино можно смотреть.
Она бросила взгляд на других зрителей.
— Мне здесь неловко. Я буду чувствовать себя лучше наверху.
Они так никогда и не узнали, чем кончилась эта картина.
— Так этим нельзя заниматься, — сказала она в его квартире, когда они успели пробыть там всего ничего. — Ты что, ничего не надеваешь?
— У меня удалены протоки. А ты разве не принимаешь таблетки?
— У меня перевязаны трубы. Но как насчет СПИДа?
— Можешь посмотреть мой анализ крови. Он у меня висит в рамочке на стене.
— А мой ты не хочешь посмотреть?
— Я готов рискнуть. — Он накрыл ей рот рукой. — Бога ради, Мелисса, прекрати ты столько говорить.
Она согнула ноги, и он вошел между них, а потом уж они оба знали, что нужно делать.
Поздним утром на следующий день, когда Йоссаряну не оставалось ничего другого, как поверить, что они закончили, он, перебрав в памяти события прошедшей ночи, пришел к выводу, что никогда еще в своей жизни не выказывал таких мужских достоинств, не испытывал такого желания, не был столь изобретателен, эротичен, предупредителен и романтичен.
Это было замечательно; он насвистывал сквозь зубы, принимая душ после заключительного раза, потом перешел на синкопированный, жизнерадостный ритм возбуждающей и похотливой любовной темы из «Тристана». Во всем его амурном опыте не было ничего замечательнее этого, и в глубине души он знал, что больше никогда, никогда, ни единожды не пожелает пережить ничего подобного еще раз! Он полагал, что она понимает неизбежность в дальнейшем резкого сокращения его сексуальной активности; возможно, он никогда более не найдет в себе желания, воли, страсти и элементарных физических сил возыметь охоту заняться любовью еще раз с нею или с какой-либо другой женщиной!
Он вспомнил Марка Твена, который в одном из лучших своих произведений использовал сравнение свечи с подсвечником, желая таким образом подчеркнуть, что в сексуальном плане о равенстве между мужчиной и женщиной не может быть и речи. Ведь подсвечник всегда готов.
А потом он услышал ее разговор по телефону.
— И после этого раза стало пять! — жизнерадостно сообщала она Анджеле, и ее лицо горело от возбуждения. — Нет, — продолжала она после нетерпеливой паузы. — Но колени у меня точно болят.
По его собственной субъективной оценке, счет был порядка пяти и трех восьмых, но будущее предстало перед ним в более благоприятном свете, когда он услышал, что и ее кости побаливают.
— Он столько всего обо всем знает, — продолжала она. — Он знает о норме прибыли, и о книгах, и об опере. Андж, я никогда в жизни не испытывала такого счастья.
Это вызвало у него некоторое замешательство, так как он вовсе не был уверен, что желает снова иметь дело с женщиной, которая никогда в жизни не испытывала такого счастья. Но тщеславие его было приятно польщено.
А потом произошло потрясение в душе. Выключив воду, он за закрытой дверью ванной услышал мужские голоса, ведущие какую-то хитроумную дискуссию. Он услышал женский, судя по интонации, голос, явно выражавший согласие. Это был какой-то заговор. Он завязал узлом полотенце у себя на талии и вышел из ванной, готовый встретить любые подстерегавшие его опасности. Но дела обстояли еще хуже, чем он мог предполагать.
Она включила телевизор и слушала новости.
Не было никакой войны, никаких выборов, не происходило расовых беспорядков, не случилось ни крупного пожара, ни шторма, ни землетрясения или авиакатастрофы — никаких новостей не было, а она слушала их по телевизору.
Но потом, одеваясь, он почувствовал аппетитный запах яичницы с беконом и поджариваемых в тосты ломтиков хлеба. Эти прожитые им в одиночестве двенадцать месяцев были самыми одинокими в его жизни, а он все еще продолжал жить один.
Но потом он увидел, что она приправляет яичницу кетчупом, и ему пришлось перевести взгляд. Он взглянул на экран телевизора.
Две недели спустя он вдруг обнаружил, что начинает ее подготавливать:
— Мелисса, детка. — Его рука снова лежала на ее плече, и он рассеянно ласкал ее шею пальцем. — Позволь мне сказать тебе, что будет дальше. Это никак не связано с тобой. Просто это изменения, которые, как я знаю, происходят с мужчинами вроде меня, даже если у него женщина, которая ему очень не безразлична; мужчина, который большую часть времени предпочитает проводить в одиночестве, который много думает и фантазирует, на самом деле не очень-то любит отношения, в которых приходится идти на взаимные компромиссы, он большую часть времени хранит молчание, размышляет и безразличен ко всему, о чем может говорить кто-то другой; что бы ни делала женщина, его это не будет особенно трогать, до тех пор пока она помалкивает об этом и не действует ему на нервы. Это случалось раньше, со мной это случается всегда.