Йоссарян снова покачал головой.
— И атомная бомба меня тоже не радует. Она мне больше не нравится.
— Ты бы хотел, чтобы этот контракт достался кому-нибудь другому? — возразил Уинтергрин. — Кому же? Этому херу Стрейнджлаву?
— А бомбы у нас нет, — примирительно сказал Милоу. — Все, что у нас есть, так это планы создать самолет, который будет доставлять ее.
— И наш самолет не будет летать.
— Мы это гарантируем, Йоссарян. Даже письменно. Наши самолеты не будут летать, наши ракеты не будут стартовать. А если они и взлетят, то тут же упадут, а если и долетят, то не попадут в цель. Мы никогда не терпим неудачу. Это девиз нашей компании.
— Ты можешь прочесть его на шапке нашего бланка, — добавил Уинтергрин и продолжил, изображая на лице издевательскую улыбку. — Но позвольте мне спросить у вас, мистер Йо-Йо, какую страну вы бы хотели видеть самой сильной, если не нашу? Это та самая херова уловка, да?
— Та самая, верно, — вынужден был согласиться Йоссарян.
— А если мы не будем продавать наши херовы военные изделия всем и каждому, кто их хочет купить, то это сделают наши херовы друзья-союзники и конкуренты. И ты с этим ничего не можешь поделать. Время твоих херовых идеалов прошло. Если ты такой умный, то скажи мне, что бы ты, хер побери, стал делать, если бы руководил страной.
— Я бы тоже не знал, что делать, — признал Йоссарян и разозлился на себя за то, что уступает в споре. Раньше такого не случалось. — Но я знаю, что хотел бы иметь чистую совесть.
— Наша совесть чиста, — ответили оба.
— Я не хочу чувствовать себя виноватым.
— Это все дерьмо собачье, Йоссарян.
— И я не хочу нести ответственность.
— А это еще большее дерьмо, — возразил ему Уинтергрин. — Ты с этим ничего не можешь поделать, и ты будешь нести ответственность. Если этот мир будет уничтожен, то какая к херам разница, кто это сделает?
— По крайней мере, мои руки будут чистыми.
Уинтергрин грубо расхохотался.
— Они у тебя будут оторваны по локти, к херам собачьим, твои херовы чистые руки. И никто даже знать не будет, что они твои. Тебя даже не найдут.
— Иди ты в жопу, Уинтергрин! — сердито ответил Йоссарян. — Можешь отправляться прямо к чертям на сковородку вместе со своей чистой совестью! — Он отвернулся, кипя от гнева. — Жаль, что ты еще не сдох — хоть раз в жизни я бы получил от тебя хоть какое-то удовольствие.
— Йоссарян, Йоссарян, — заголосил Милоу. — Ну, прояви ты благоразумие. По крайней мере, одну вещь обо мне ты знаешь — я никогда не лгу.
— Если только обстоятельства его не вынуждают, — добавил Уинтергрин.
— Я думаю, он это знает, Юджин. Я ничуть не менее нравствен иных прочих. Верно, Юджин?
— Несомненно, мистер Миндербиндер.
— Милоу, — спросил Йоссарян, — а ты в своей жизни сделал хоть раз что-нибудь бесчестное?
— Никогда, — Милоу ответил, как выстрелил. — Это было бы бесчестно. И в этом никогда не было необходимости.
— И именно поэтому, — сказал Уинтергрин, — нам нужна эта тайная встреча с Нудлсом Куком, чтобы убедить его тайно поговорить с президентом. Мы хотим раскрыть все карты.
— Йоссарян, — сказал Милоу, — разве тебе не безопаснее с нами? Наши самолеты не могут летать. Мы обладаем этой технологией. Пожалуйста, позвони Нудлсу Куку.
— Договорись с ним о встрече и прекрати, к херам собачьим, свою болтовню. И мы тоже хотим присутствовать.
— Вы мне не доверяете?
— Ты же сам говоришь, что ни хера не разбираешься в бизнесе.
— Ты говоришь, что от бизнеса впадаешь в прострацию.
— Да, а от чего я и в самом деле впадаю, к херам, в прострацию, — сказал Йоссарян сдаваясь, — так от того, что типы, вроде вас, очень хорошо разбираются в бизнесе.
Нудлс Кук быстро понял, что от него требуется.
— Знаю, знаю, — начал он после того, как Йоссарян представил их друг другу; Нудлс обращался непосредственно к Йоссаряну. — Ты считаешь, что я говно, да?
— Не совеем так, — без всякого удивления ответил Йоссарян; двое других наблюдали за ними. — Нудлс, когда люди думают о наследнике короля, они не обязательно думают о тебе.
— Не в бровь, а в глаз, — рассмеялся Нудлс. — Но мне нравится быть здесь. Пожалуйста, не спрашивай меня, почему. То, что они хотят, — продолжал он, — совершенно неприлично, неуместно, несостоятельно и, вполне вероятно, противозаконно. В обычной ситуации, джентльмены, я мог бы лоббировать что угодно. Но сейчас у нас в правительстве есть этика.
— Кто возглавляет наше министерство этики?
— Они оставляют эту должность вакантной, пока Портер Лавджой не выйдет из тюрьмы.