— Я должен восемьдесят семь долларов фирме «Безукоризненная Женщина»?
— И шестьдесят девять центов, — сказал склонный к педантизму мистер Гэффни. — При вынесении приговора вас могут признать виновным в этом по обвинению вашей жены Мариан.
— У меня не было жены Мариан, — сообщил ему Йоссарян, поразмыслив на всякий случай несколько секунд. — У меня не было жены по имени Мариан. Ни одну из них так не звали.
Мистер Гэффни поспешил его успокоить.
— К сожалению, вы ошиблись, мистер Йоссарян. Матримониальные воспоминания у людей часто путаются.
— Ничего у меня не пугается, мистер Гэффни, — ответил Йоссарян, начиная заводиться. — У меня никогда не было жены по имени Мариан Йоссарян. Вы можете это проверить, если мои слова для вас ничто. Я есть в справочнике «Кто есть кто».
— Я считаю, что Закон о свободе информации гораздо более надежный источник, но я обязательно проверю хотя бы для того, чтобы рассеять недоразумение между нами. А пока… — Последовала короткая пауза. — Я уже могу называть вас Джон?
— Нет, мистер Гэффни.
— Все остальные отчеты благоприятны, и вы можете получить заем под закладную в любое удобное для вас время.
— Какую закладную? Мистер Гэффни, ни в коей мере не желая вас оскорбить, я категорически заявляю, что понятия не имею, что за херню вы несете, говоря о закладной!
— Не нужно бояться долговой ямы, мистер Йоссарян. Иногда лавина неожиданностей погребает нас под собой.
— Вы говорите как владелец похоронного бюро.
— Я, конечно же, говорю о заеме под недвижимость. Для покупки дома в пригороде или на побережье, а может быть, и гораздо более роскошной квартиры прямо здесь, в городе.
— Я не собираюсь покупать никакого дома, мистер Гэффни, — ответил Йоссарян. — И я не думаю ни о какой квартире.
— Тогда, может быть, вам пора начать думать об этом, мистер Йоссарян. Иногда сеньор Гэффни знает лучше других. Цены на недвижимость могут только расти. Как говорил мой отец, на этой планете не так уж много земли, а с точки зрения дальней перспективы, он дело понимал. Нам понадобятся всего лишь ваше заявление и образец вашей ДНК.
— Моей ДНК? — повторил Йоссарян, голова у него шла кругом. — Признаюсь, я в полном недоумении.
— Это ваша дезоксирибонуклеиновая кислота, мистер Йоссарян, она содержит ваш полный генетический код.
— Я знаю, что это моя дезоксирибонуклеиновая кислота, черт побери! И я знаю, что она содержит.
— Никто не может ее подделать. Она докажет, что вы — это вы.
— А кем же еще, по-вашему, я могу быть?
— Кредитные учреждения в наше время осторожны.
— Мистер Гэффни, где я возьму образец своей ДНК, чтобы представить его вместе с заявкой на заем для покупки дома, о котором я впервые слышу и который не собираюсь покупать?
— И даже дом в Ист-Хэмптоне? — тоном искусителя сказал Гэффни.
— Даже весь Ист-Хэмптон.
— Там сейчас великолепная недвижимость. А с ДНК я вам могу помочь.
— Как вы ее достанете?
— По Закону о свободе информации. Она содержится в вашей сперме, образец которой имеется в вашем деле вместе с вашим номером социального страхования. Я могу получить заверенную фотокопию…
— Моей спермы?
— Вашей дезоксирибонуклеиновой кислоты. Клетка спермы — это всего лишь средство доставки. В расчет идут только гены. Я смогу получить фотокопию вашей ДНК, когда вы составите заявление. Уж я-то это дело смогу довести до конца. Кстати, на этом хорошие новости еще не исчерпаны. Джентльменов, что следят за вами, стало на одного меньше.
— Я не понимаю эту остроту.
— Не вижу здесь никакой остроты.
— Вы хотите сказать, что один из них уже не джентльмен или что он уже не следит за мной.
— Я по-прежнему не вижу здесь никакой остроты. Он следит не за вами. Он следит за одним или несколькими из тех, что следят за вами.
— Зачем?
— Это нам и придется выяснить. В материалах, что я получил по Закону о свободе информации, это место было вымарано. Может быть, чтобы защитить вас от похищения, пыток или убийства, а может, просто для того, чтобы узнать, что пытаются узнать о вас другие. Этому может быть тысяча объяснений. А тот ортодоксальный еврей… извините меня, мистер Йоссарян, вы еврей?