— Здравствуй, Таллис, — хрипло прошептал он.
— Уин... — начала она и вдруг почувствовала, как сердце застыло. Старик вздрогнул, его лицо сморщилось и осело, из серых губ высунулся язык.
— Здравствуй, Таллис, — пискляво передразнил Тиг. Он поднял руку и снял сделанную из кожи маску, смяв лицо старика в кулаке. Он сбросил меховой плащ Уинн-Джонса и остался голым.
Таллис, трудом сдержала слезы. Внезапно над ее головой закружилась птица и Тиг отшатнулся, с его хитрого лица исчезло выражение триумфа. Огромная птица с черно-белым оперением, длинная шея, страшный изогнутый клюв. Таллис никогда не видела такой. Птица устремилась вверх, пронзила теплый воздух, закричала, повернула на север и исчезла среди деревьев.
Юноша разволновался. Он смотрел на птицу, пока она не исчезла из вида, потом почесал изуродованную воспаленную кожу, тихо бормоча неслышные слова.
— Почему ты убил его? — спросила Таллис, и злое лицо юного шамана повернулось к ней.
— Я был должен, — ответил он, на этот раз без издевки. — Он это знал. Вот почему он вернулся. Но мне нужны было только его кости, вот почему я сохранил плоть.
Как если бы внезапно устыдившись своей жестокости, он повернулся к ней. — Можешь забрать его, если хочешь. Я намазал его маслом и смолой, и тело цело. Кости я тоже вернул на месте, мне они больше не нужны. Он был богатой едой.
— Нет. Благодарю, — прошептала Таллис, ее едва не вырвало. Она посмотрела через лес туда, где лежали тутханахи. — Остальных ты тоже убил?
— Они не мертвы, — сказал Тиг. — Просто касаются земли. С ними происходят замечательные изменения. Старые души вытекают из их тел, новые шепчут в уши; на груди танцуют волко-птицы, медведе-олени и лягушко-свиньи; давно забытые леса откладывают семена в их животы. Скоро они встанут и будут моими. Я съел их сны, и теперь знаю этих людей. Они начнут вырезать камни и раскрашивать их, и проложат ход к сердцу холма, туда, где солнце светит среди мертвых. Они пробьют путь, освещенный светом земли, ведущий в чудесный край...
Таллис посмотрела на него и вспомнила слова Уинн-Джонса. «Ты не сможешь войти в потусторонний мир через пещеры или могилы. Это все легенда. Ты должен пройти через более древний лес... »
Таллис криво усмехнулась, сообразив, что Тиг и есть легенда, по меньшей мере для тутханахов. Для него путь в Лавондисс будет намного легче.
«А не убъет ли он меня?» внезапно подумала Таллис. Она сделала себе грубое деревянное оружие, но у Тига были каменные топоры и ножи, костяные копья, крюки, пращи и камни. Он разложил их вокруг святилища, там, где когда-то стояли райятуки. Внезапно Таллис сообразила, что они положены так, чтобы защищать холм от атаки с разных сторон. Поглядев внимательно, она увидела и приготовленные кучи камней, и пять копий, стоявших на равном расстоянии друг от друга, и оперенные трупы птиц, насаженные на шесты. Тиг построил Землю Призрака Птицы! Он боялся птиц и создал собственную магию, которая защищает его как от крылатых хищников, так и от остатков его рода.
Тиг испуган, он чувствует себя в осаде. Рад ли он Таллис?
Она решила, что лучше всего спросить прямо:
— Ты собираешься съесть меня?
Тиг кисло рассмеялся.
— Я думаю, что ты боишься. — Он покачал головой. — Я не собираюсь использовать тебя так. Я и так съел все сны о твоей Англии. Похоже, что это совершенно ужасное место: много голой земли и мало лесов, в деревнях слишком много народу, всегда темнота и дожди...
Таллис улыбнулась.
— Однажды Уин-райятук сказал мне, что я никогда не вернусь в это «ужасное место». Я уверила его, что вернусь. Но я думала, что заберу с собой брата, а смогла только мельком увидеть его. Он все еще где-то здесь. Если я вернусь в мою страну, то никогда не найду его. А если останусь, то здесь и умру. Я бы хотела поговорить об этом с Уинн-Джонсом. — Она вздохнула. — Но ты высосал его кости, и сделал страшную маску, лишь бы обмануть меня...
Тиг оскалился и стукнул кулаком по земле.
— Ты забыла кое-что...
Крик. Гневный крик. Он донесся из леса между краиг-морном и поселением. Тиг побледнел как смерть, вскочил — из его шрамов потекла кровь — и бросился к пращам. Таллис взбежала на вершину земляных укреплений и посмотрела на линию деревьев, ее сердце забилось от безумной надежды. Там стояла женщина. Высокая женщина. Раскрашенная в черно-белое. Завернутая в плащ из птичьих перьев, стянутый на талии. И на голове повязка, украшенная длинными бледно желтыми перьями.