Где-то в этой истории есть ключи, при помощи которых можно найти Гарри. Теперь она была полностью убеждена, что Гарри и история связаны. И она сможет привести его домой, когда услышит, чем кончается история о Старом Запретном Месте.
Отец рассеянно перелистал дневник, подавленный тем, что услышал, и, быть может, измученный странностью дочки и ее странным напряжением.
— У-Дж, — сказал он. — Хотел бы я знать, кто это такой.
Он закрыл книгу. Пианино перестало играть. Раздался звонок велосипеда и на лужайке перед домом появился кузен Таллис, Саймон; он шел, держа руки в карманах. Сегодняшний вечер он проведет вместе с Таллис, пока родители будут в гостях.
— Я начинаю бояться за тебя, — сказал Джеймс Китон. — Из-за твоих слов.
— Не бойся. Нечего бояться.
Отец устало и печально улыбнулся:
— Нечего? Гарри отправился в какую-то блеклую и снежную зону призраков, которая лежит под землей рядом с адом и которую стережет завывающий человек.
— Оолеринг. Шаман.
Китон безнадежно засмеялся и пробежал рукой по мокрым волосам.
— Бог ты мой, ребенок! Я даже не знаю, кто такой шаман. Я слыхал только о знахарях.
— Шаманы сохраняют знания. Знание о животных и земле. Видения, истории, и как найти пути.
— Где ты прочитала о них?
— Просто знаю, — пожала плечами Таллис. — Наверно, одна из женщин в маске сказала мне.
— Прошептала тебе...
— Да.
— Спиритические возможности? Ты их имеешь в виду?
— Эти шептуны принадлежат мне, — сказала Таллис. — Я их сделала. Тем или иным способом, и они знают то, что я знаю.
— Мифаго, — выдохнул Джеймс Китон. — Образы из мифа. И мы все носим их в сознании. Верно? — Таллис кивнула. — Но мы не можем ни видеть, ни слышать их, — продолжал отец, — пока они не станут реальными. Они возникают в лесу, и тогда мы можем поговорить с ними.
— Да.
— Как будто говорить с собой.
— С нами самими, но прежними. Нашими предками. Умершими тысячи лет назад.
— А почему я ничего такого не создавал?
— Возможно, ты слишком старый, — озорно ответила Таллис.
— Но, похоже, твой дед умел с ними общаться.
— У него были правильные чувства, — прошептала Таллис.
— Это меняет дело, верно? — улыбнулся отец. Он наклонился и поцеловал дочку в макушку. — Давай заключим сделку. Не делай ничего необдуманного, вроде твоего сегодняшнего приключения в другом мире, пока мы вечером не вернемся из гостей. Завтра, после работы, я сам пойду с тобой в этот дом в лесу. И мы останемся там, пока не увидим мифаго. Я буду слушать и учиться.
Таллис очень обрадовалась. Его слова — знак, что он начал верить ей. И они вместе пойдут в Оук Лодж!
— Ты искренне считаешь, что Гарри еще жив? — спросила она.
Китон опять наклонился, положил руки ей на плечи и торжественно кивнул.
— Да! — с ударением сказал он. — Да, я уверен. Но не знаю, почему. И хочу узнать. Завтра. Лекции начнутся завтра. Для меня и твоей матери. Мы оба должны получить образование.
Таллис обняла отца:
— Я знала, что однажды ты поверишь мне.
Он печально улыбнулся, в его глазах стояли слезы.
— Не хочу потерять тебя, — прошептал он. — Ты должна уже понимать, насколько печален был наш дом. Я очень люблю тебя, хотя ты стала такой странной. Ты — почти все, что у меня осталось. Я получил страшный удар, потеряв Гарри...
— Не навсегда!
Большой палец коснулся маленького носа.
— Я знаю. Но сейчас он не с нами. А еще отношения с твоей матерью... — Он замолчал и сконфуженно посмотрел на Таллис. — Бывает, что два человека становятся чужими друг другу. Маргарет любит тебя так же, как и я. Без тебя мы оба пропадем. Быть может она не показывает свои чувства так легко, как некоторые, но ты не должна думать, что она не любит тебя.
— Я и не думаю, — тихо сказала Таллис, слегка нахмурившись. — Просто иногда она очень злится на меня.
— С матерями непросто... — многозначительно сказал отец. — А теперь иди и поздоровайся с Саймоном.
II
Ей нужно подумать; день, мягко говоря, был насыщен событиями. Слишком много нового для ее юного ума. Нужно время и спокойная обстановка, чтобы расставить все наблюдения и факты по местам.
Но что-то волновало ее. Что-то в том, что она видела — или читала — пыталось привлечь к себе внимание. Ей было страшно, но, одновременно, она чувствовала в себе решимость. Мысль должна созреть, а для этого надо отправиться в одно из тайных мест.