— Падуба! — крикнула Таллис, и та на мгновение остановилась, словно поняв свое имя, и печально посмотрела на женщину и лошадь. Это была она, вечнозеленая даурог, вот только кожа ее была изодрана, а тонкое тело тряслось. Она выглядела так, как если бы на нее напали. Таллис увидела, как несколько колючих листьев упало с ее груди, и Падуба, коснувшись сломанных черенков, болезненно скривилась. Потом повернулась и побежала к воротам руин. Возможно, она знала, что лежит перед ней, а, возможно, неслась, не разбирая дороги.
И только тут Таллис сообразила, что она убегает от страха.
К палаткам прыгнул волк и выпрямился, как человек.
Озерная Пловчиха запаниковала и встала на дыбы. Таллис успокоила кобылу, ласково поглаживая по морде и шепча нежные слова. Скараг стоял, едва различимый в полумраке, легонько покачивался и что-то жевал мокрыми челюстями; от него сильно пахло, зверем и лесом. Потом быстро шагнул в сторону, под защиту темноты, его морда-череп уставилась на тропинку. На ходу он скрипел и потрескивал, как старое дерево, размахивающее хрустящими листьями. Поднялись скелетоподобные руки, одна указала на Таллис; глаза — дыры в червивом дереве — казалось искали человеческого сочувствия. Трясущийся рот открывался, обнажая острые зубы-шипы, и закрывался — возможно, он пытался что-то сказать; только сейчас Таллис рассмотрела, что создание лесной страны было скелетом волка: ни шкуры, ни меха; с торчащих голых костей свисали куски сморщенного мяса.
Опустившись на четвереньки, он повел головой вправо и влево, нюхая воздух. Потом, по-собачьи завыв, выпрямился и, двигаясь на задних лапах и наклонившись вперед, с невероятной скоростью пролетел мимо Таллис; она заметила только смазанное движение. Вбежав в одну из палаток, он мгновенно выбежал оттуда и метнулся к Таллис; в тусклых глазах отражался свет костров.
Она успела только поднять свое короткое копье и ткнуть им в скарага. Копье прошло сквозь тело, как через поганку. Но существо остановилось. Вытащив оружие, она ударила в голову, и волк покачнулся. Она вторично воткнула копье в ребра, и на этот раз наконечник застрял внутри; она дернула и скараг пошел за ней, зажав в себе убивающее дерево.
Пронзительный волчий вой, почти человеческий крик смертельной боли, и Таллис сбросила зимнего монстра со скальной полки. Он закувыркался в воздухе, раскинув руки и ноги. Ей показалось, что она услышала крик совы, и тут падающее тело, черное и уже почти невидимое, внезапно отлетело влево, вспорхнуло и перевернулось; на нее взглянуло белое лицо; потом он опять стал падать и исчез во мгле.
Озерная Пловчиха, до смерти испуганная скарагом, оказавшись на свободе немедленно сбежала. Таллис услышала, как кобыла скачет по тропинке вниз, поскальзываясь на льду, и пошла вслед за ней. Спустившись, она обнаружила, что лошадь стоит, опустив голову, и как будто стыдится себя. Увидев Таллис, она громко заржала, ударила копытом по земле и попятилась в глубь деревьев. И Таллис поняла, что не стыд заставил ее съежится, а страх.
Рядом с костром Уинн-Джонса стояла одна лошадь, и никакого признака людей. Однако Таллис увидела что-то... высокое, похожее на животное... совершенно неподвижное...
Она осторожно подошла.
Точно. Скараг, насаженный на воткнутое в землю копье Скатаха, прошедшее через челюсть. Тварь дернулась и опять затихла. Длинные пальцы скрючились от боли, потом расслабились. Судя по трепетавшему на горле дубовому листу, коричневому и мертвому, это был предводитель. Голова второго скарага лежала на костре: рот разинут, волчьи черты едва различимы. Тело лежало на земле, руки и ноги отдельно. Из темной кожи-коры уже начали появляться перья; внезапная смерть остановила их рост.
Где же Скатах? Где Уинн-Джонс? Справа фыркнула лошадь, Таллис повернула голову и увидела привязанного за грубый повод жеребца Скатаха. Сзади в реку упал камень. Она резко повернулась и посмотрела наверх, на горящие на утесе огни и темные облака, нависшие над развалинами крепости.
Движение...
Вокруг нее. Она повернулась, безоружная и испуганная. И потянулась к огню, за головней, но что-то схватило ее за руку и развернуло. В щеку вонзились зубы. Она закричала и ударила волка. Наконечник копья прорезал ее одежду, задел кожу и отдернулся. Долгое мгновение волк стоял неподвижно, потом начал медленно оседать, переворачиваясь набок; она не выпускала его из рук. Скатах ударил сзади, наконечник вышел с другой стороны и слегка поцарапал Таллис. Она потерла живот, смахнула кровь с лица и зажала неглубокую рану от укуса. Скатах молчал.